Интервью с Львом Нерода, http://pravpiter.ru/pspb/n227/ta008.htm
— Что для меня день Михаила Архангела? Это с самого детства мой любимый праздник — третий по счёту после Пасхи и Рождества Христова. Почему так? Потому что Архистратиг Михаил — небесный покровитель моего дорогого отца, известного петербургского протоиерея Михаила Нероды. Для всех Михайлов день — просто один из дней поздней осени: холод, слякоть, — а для меня — радость! Архистратиг на коне скачет по нашей земле! А если снег выпал — значит, на белом коне Архистратиг приехал!.. Только в детстве можно так радоваться праздникам… Так начал свой рассказ отец Лев Нерода, настоятель Михайловского собора в посёлке Токсово. — Поэтому-то, когда пришло время строить церковь, я не сомневался: она будет освящена во имя Архистратига Божия Михаила и всех Небесных Сил Безплотных. Но вы только представьте себе: нашему посёлку что-то около 500 лет — он ещё в древних новгородских летописях упоминался; и за эти века никогда — никогда! — здесь не было православного храма. Вы понимаете наши чувства, когда мы служили здесь первую службу? А было это ещё не в соборе, а в маленьком деревянном храмике. Я с большой любовью вспоминаю этот храмик: с ним в Токсово пришла православная вера. Он скромный такой был, народа почти не вмещал — когда шла праздничная служба, прихожане по большей части стояли на улице, слушали трансляцию. Потом мы построили большой собор, а храмик всё равно оставили… И вот пришло время ставить колокольню — точнее, храм-колокольню во имя св. благ. великого князя Игоря Черниговского. И как только решили начать строительство — вдруг, неизвестно как и почему, начался пожар и наш маленький храмик сгорел дотла. Вы понимаете: он уступил место для храма-колокольни!.. Новую церковь мы строили уже на намоленном месте, и алтарь у неё расположен в точности там, где был алтарь нашего первого, деревянного храма. — Батюшка, расскажите о вашем соборе. Он такой огромный, такой красивый: редко увидишь такую церковь в небольшом посёлке… Простите за глупый вопрос: трудно было его строить? — Трудно ли?.. Вы не поверите, но об этих трудностях я сейчас вспоминаю с радостью: это была жизнь, это была работа, освящённая великим смыслом. Я люблю строить! Мне даже во время богослужения не мешает этот грохот, доносящийся с улицы, — рёв машин, стук молотков, визг пил. Наоборот: мне это силы придаёт! Я служу и молюсь про себя: Господи, хоть бы это никогда не кончалось, хоть бы нам всё строить и строить, всё новое и новое!.. Вспомните начало 90-х: рабочим зарплату задерживали, пенсию старикам не платили, — нищета была такая, что люди и в храм приехать не могли, потому что на автобус денег не было, и на свечу не могли копеек набрать. И мы, видя это, ввели в нашем маленьком деревянном храмике безплатные записки, безплатные свечи — только приходи, только молись!.. Потому что молитва нужна была, нужна была сила, подъём духа. И стало положение исправляться, и решили мы строить большой храм. А трудности… Вот представьте себе: выдали нам участок — сплошное болото. Мы выбрали на этом участке место посуше: здесь будем возводить храм. А в ту пору лето стояло сухое-пресухое, и болотоце наше казалось вполне проходимым. На следующую весну приехали сюда с техникой — и что же мы видим? Страшную трясину и залежи торфа до четырёх метров глубиной!.. Вот так основание для храма!.. Ну что же делать? Мы убрали весь торф — 4000 кубов! — раздали его нашим прихожанам для удобрения огородов, начали рыть котлован. Вырыли, стоим возле него, любуемся плодами трудов своих, и вдруг прямо на наших глазах бульдозер, стоящий на дне котлована, начинает проваливаться в почву, а вокруг него один за другим взмывают вверх фонтанчики воды!.. Представляете, какой удар? Что теперь делать? Забивать сваи? Но тогда мы лишим воды все местные колодцы. И казалось бы, мы стоим на горе, — откуда здесь взяться болоту? Но я ведь геолог по образованию, я-то понял, что тут мы имеем дело с четвертичными отложениями, возникшими в результате деятельности последнего ледникового покрова. И вот что удивительно: когда-то в университете я защищался по теме «Четвертичная геология», — и думал ли я тогда, что эти самые четвертичные отложения встанут у меня на пути, помешают мне строить храм? Всё промыслительно происходит в жизни… Я понял, что решение тут одно: засыпать площадку, создать на ней искусственный холм. И засыпали: привезли 17 тысяч кубов песка и всё им закрыли. Денег у нас не было, платить рабочим было нечем, и мы расплачивались чем могли: бензином, соляркой, а порою хлебом и колбасой. И вот — стоит собор! Девятикупольный! Где вы ещё такой видали?.. Высокий, красивый, с фарфоровым иконостасом, с чудесными иконами… Кстати, трудности нам приходилось преодолевать разные: не только в борьбе с природой… Едва мы начали строительство, едва застолбили участок, как явилась налоговая инспекция: «Платите за землю!» — «Сколько платить?» — «По существующему законодательству налог с церкви-новостройки такой же, как с завода!» — «Но у нас же не завод, у нас храм, — да и храма-то пока нет…» — «Или платите, или всё отнимем! Мы ведь можем и автоматчиков к вам прислать!» Вы не представляете, какое возмущение разгорелось у меня в душе!.. Я пошёл напролом, поднял местную администрацию… А ведь налог состоит из трёх частей: 50% идёт району, 30% — региональная доля и 20% — федеральная. Мы хорошо поработали с главой администрации — и районный налог отменили… Далее: был у нас прихожанин, депутат Законодательного собрания; мы его направили на путь истинный — и сняли с нас региональную часть налога. Потом Господь привёл сюда одного нашего сенатора. Он мне говорит: «Батюшка, чем я могу помочь?» Я ему: «А ты прославь Церковь, помоги всем храмам. Сделай так, чтобы налог убрали!» А надо сказать, что упразднение налога делается не для отдельного храма, а сразу для всех в данном регионе. Словом, получилось так, что мы сперва решили вопрос для всех церквей, строящихся во Всеволожском районе, потом для всех, строящихся в Ленинградской области… И в конце концов Федеральное собрание отменило налог для всех строящихся храмов вообще.
— Батюшка, как это вам удаётся найти общий язык и с представителями власти, и с благотоврителями?.. Не у всех это получается… — Как-то раз меня наш владыка Владимир спрашивал о том же: «Как это вы, отец Лев, умудряетесь вести такое мощное строительство? Как находите благотворителей? Ведь ваше Токсово — это просто большая деревня…» Я тогда отшутился: «Владыка, у вас в Петербурге какая максимальная высота над уровнем моря? Пять метров? А у нас 105! Мы к небу ближе, наши молитвы доходчивей!..» Это, конечно, шутка, но без молитвы о каком строительстве мы могли бы говорить?.. Я вам скажу такую вещь: я — потомственный священник, с младенчества вскормленный церковным хлебом, за всю жизнь не пропустивший ни одной пасхальной службы, — я по-настоящему уверовал в Бога, только став токсовским настоятелем! Это удивительно, но это так. Разумеется, я веровал в Бога с тех пор, как себя помню, — но это была вера от воспитания, от родительского примера, от чтения духовных книг… А здесь я обрёл живую веру! Я вовсе не хочу назвать себя великим молитвенником — какое там!.. Но сейчас, всякий раз, когда начинаешь нудить Бога: «Господи, ну Ты же благословил всё это строить, Ты и дай средства!» — тут же приходит решение вопроса. Приходит оно, как правило, через людей: появляется какой-то человек, мы начинаем с ним беседовать, и выясняется, что он может помочь… Всё через людей, через этих добрых земных ангелов. А в результате ты видишь плоды своей веры, — и это несказанно оживляет душу. Это радость от присутствия Божия, от того, что жив Господь, — и эту радость уже не отнимешь. Но ещё раз скажу: моя молитва ничего особенного собой не представляет, а вот молитва моих родителей… Отец мой, протоиерей Михаил Нерода, здесь же, в Токсово, похороненный… Он ведь служил в советские времена, когда не то что строительство — простой ремонт храма был событием почти фантастическим. А я знаю, как он мечтал о новых храмах для России, о восстановлении прежнего благолепия. Неужели он сейчас не молится об успехе наших трудов? Конечно, молится. А мама моя, раба Божия Раиса, убиенная злодеями, когда возвращалась домой после Стояния Марии Египетской?.. Её кровь, кровь безвинной страдалицы, легла в основание храма, — и она ли не молится за нас? Их, родителей моих, Господь слышит в первую очередь, а не меня, грешного. Ну, а пока Господь помогает, нужно Его помощью пользоваться и трудиться без устали. Когда мы закончили строительство собора, я сказал своим помощникам: «Ну что, братья? Будем теперь почивать на лаврах или ещё что-нибудь придумаем? Давайте работать, пока силы есть, — мы с вами ещё молодые и красивые!» И вот — за три года построили гериатрический центр, то есть дом престарелых, но не простую богадельню, а со статусом научно-методического центра. У нас там всё готово: 55 отдельных палат! Как только мы получим все документы, сразу можем запускать людей! Здесь уже международный симпозиум происходит по обмену опытом по уходу за престарелыми… А параллельно начали сиротский корпус строить на 40—60 детей — сейчас пока только кровлю закрываем. Так и живём. Молимся и строим. Из строительства уже где-то 17 лет не выходим. И слава Богу! Хоть бы всегда было так!..
Вопросы задавал Павел ГОРЕЛОВ
Состоялось официальное открытие детского хосписа при Соборе святого Архистратига Божия Михаила поселка Токсово Ленинградской области. Хоспис стал совместным проектом Выборгской епархии и правительства Ленинградской области, он рассчитан на 30 мест и будет оказывать помощь как тяжелобольным детям, так и их семьям. В хоспис поступили первые три пациента.
“Мы давно говорили о том, что области нужен хоспис. До недавнего времени тяжелобольные дети, которым требуется специальный уход, стояли в очереди на получение мест в хосписах Санкт-Петербурга, - отметил губернатор Ленинградской области Александр Дрозденко. - Я очень благодарен отцу Льву (настоятель собора святого Архистратига Божия Михаила протоиерей Лев Нерода - прим.ред.), который несколько лет назад пригласил меня сюда и предложил за счет внебюджетных источников создать детский хоспис. Я благодарен и приходу, и Русской Православной Церкви за последовательность и за то, что данный проект был реализован до конца”.
Здание хосписа построено на средства Церкви и располагается на территории храма. С обустройством и оборудованием помогли государственные структуры. Однако работы еще не завершены - к примеру, предстоит облагородить территорию, детскую площадку и дорогу, ведущую к хоспису. По словам настоятеля храма, строительство сопровождалось большими трудностями.
“Сейчас происходит историческое событие, - сказал настоятель собора святого Архистратига Божия Михаила протоиерей Лев Нерода. - Всегда Церковь просила у государства, а теперь Церковь государству дает. И это правильно, потому что у государства нет ресурсов на то, чтобы справиться со всеми проблемами. Поэтому очень важно, чтобы к нам приходили люди и становились благотворителями”.
Здание хосписа рассчитано на 30 мест, в нём расположено современное реанимационное отделение, созданы условия для планового наблюдения и поддержки тяжелобольных детей и их родителей, которых также будут обучать уходу за детьми. Впоследствии будет открыто отделение реабилитации, сотрудники будут осуществлять индивидуальное психологическое сопровождение детей и членов их семей.
При приходе также действует гериатрический медико-социальный центр (дом престарелых) имени Императрицы Марии Федоровны, рассчитанный на 100 пациентов.