18 апреля 2026 года, пятница
Почему считают Четвертое евангелие написанным последним, в начале 2 столетия?
Первый аргумент, который ессть у В.Кузнецовой, это ссылка на церковное предание конца 2 века, зафиксированное в начале 4 века, где в одном абзаце очень четко прописано, какие евангелия кем и когда написаны.
Этот мощный аргумент не имеет ни малейшего значения. Дистанция слишком большая. К тому же очевидно, что уже в древности полной ясности о дате написания и порядке написания евангелий не было, так что Климент Александрийский в начале 3 века утверждал: «Иоанн, заметив, что в Евангелиях сообщается о телесном, по настоянию друзей и внушению Духа написал духовное Евангелие».
Забавно, но первый аргумент у настоящего профессионала, Брауна, перекликается с этим аргументом: Ио последним написано, потому что его теология есть синтез теологии других евангелистов и апостола Павла. Смешно сказать, но это гегельянская идея тезиса-антитезиса-синтеза, где синоптики — тезис, Павел — антитезис, Иоанн — синтез. Концепция Бауэра.
Слабость этого аргумента Бауэр усматривает в том, что Павел писал до синоптиков, но это утверждение само по себе исходит из гипотезы, что синоптики писали после Павла и, тем более, что Ио писал после Павла. Порочный круг, ведь именно последнее и нужно доказать.
В целом, датировка текстов на основе реконструкции «истории идей» — очень слабый метод. Сильным методом является «история форм», пресловутая «формгешихте». «Идеи» — это всегда гипотезы о том, что думал автор. «Формы» — это исследование того, что автор написал. Что он думал или «хотел сказать», это всегда реконструкция, а текст — данность.
Кроме того, датировка Ио на основе его «идеологии» ведет к тому, что евангелие датируют концом 2 века. При этом добавляют, что Ио не используют более ранние христианские авторы. Но это опять «реконструкция идейного развития». Сперва Иоанн объявляется гностиком, затем он датируется эпохой христианского гностицизма. А если он все-таки не гностик? Ведь нетрудно найти переклички («влияние») с Иоанном у Игнатия Антиохийского.
Сарказм истории проявился в том, что древнейшая рукопись с евангельским текстом — папирус Райландса — это текст из Иоанна (18:31), датируемый широко — от 75 года до 200, но ранняя датировка предпочтительнее. Папирус, надо заметить, из «кодекса» — не из свитка, который исписывали с одной стороны, а из книги, на обороте Ио 18:37, включая слово «истина», сказанное Иисусом в диалоге с Пилатом.
Что до анализа форм, то это наука — то есть, это рассуждения. Очень долго считалось, что Четвертое евангелие вторично по отношению к синотикам, но теперь эта концепция отправлена в архив. Это опять анализ «идейного развития». Когда же доходит до фактов... Браун считает, что Иоанн дает «символическое, но относительно ясное свидетельство о том факте, что Петр был распят» (1:LXXXV). Тут два ключевых слова: «символическое» и «относительно». Нет там этого свидетельства! И мы не знаем, как и где погиб Петр — мы знаем только поздние легенды. В том-то и уникальность Ио., что у него «открытый конец», подчеркнуто открытый — который Браун пытается «закрыть».
В итоге Браун считает, что Ио — как и синоптики — это не авторские тексты, а результат накопления текстов, которые в какой-то момент были объединены редакторами — не одним, а многими. Синоптические евангелия формировались в 5-60-е годы, через 10-20 лет обрели «окончательную форму», Иоанн прошел эту же процедуру лет на 10-20 позже. Но это чистая «спекуляция» — реконструкция. Ее слабое место — полное отрицание возможности одного автора, автора умного, более умного, чем «община», «коллектив», «редактора». Автора, возможно, опередившего свое время — лично я считаю автора Ио намного более интересным литератором, чем Плутарх или Тацит. Те писали намного изысканнее, но автор Ио малыми средствами добился исключительной выразительности и глубины.
Так что нужно осторожно относиться к словам Кузнецовой: «Нельзя не упомянуть и о тех, правда очень немногочисленных, библеистах, которые считают Евангелие самым ранним, хотя это противоречит не только преданию, но и внутренним данным самого произведения».
Противоречие преданию вообще не аргумент, а про «внутренние данные» — так это все то же гегельянство: мол, идеи Ио. поздние. Если бы в тексте Четвертого евангелия был хоть один факт (а не «идея»), который бы указывал на его позднее написание, Кузнецова бы этот факт привела. Но этого факта нет.
Один факт, жестко говорящий о раннем написании Иоанна, в Четвертом евангелии есть: это слова о том, что купальня у Овечьих ворот «есть» (Ио 5:2). Это означает, что автор текста писал, когда эти ворота так назывались. И тут... Вифезда была уничтожена — как и весь этот кусок Иерусалима — во время войны 70 года. Ворот после этого не было, и они уже никак не назывались. Первым об этом написал в 1742 году Иоганн Бенгель, но мимоходом, а как аргумент в пользу передатировки Иоанна об этом написал Дэвид Уоллес в 1990 году — и «понеслось». Из свежих исследований надо отметить статью Георга ван Котена 2025 года, где собраны и проанализированы все случаи аналогичного употребления соответствующей греческой глагольной формы.
Мы же не скажем «в России есть демократия». Была! То же с Вифездой. Если мы видим в тексте «в России есть демократия», то текст надо датировать либо 1917 годом, либо 1937 годом (утверждение написано из страха перед расстрелами), либо 1997 годом (утверждение написано правительственным агитатором либо наивным человеком).
Вообще, «духовность» Четвертого евангелия не мешает ему быть намного более информативным в отношении географических названий и имен, чем синоптические, причем очень точным. К тому же утверждение Климента Александрийского, что у синоптиков меньше «духовности» не так уж верно. «Подставь щеку» духовнее «родись от Духа». С определенной точки зрения.
17 апреля 2026 года, четверг
«Тогда Иисус говорит Петру:
– Засунь меч в ножны! Эту чашу дает мне Отец, Я ли не выпью её!?» (Ио 18:11)
Три подряд фразы начинаются с «тогда» («ун»), характерно для Иоанна, в русских переводах обычно исчезает.
Глагол «балэ» тысячу лет переводят «вложи», но в греческом он употреблялся прежде всего в значении бросать, отсюда, собственно, и метательное орудие «баллиста», и диабол, и волейбол, и бал (балы в начале 19 века начинались с боем часов, которым вместо маятника служил шар). Русское «засунь» звучит простонародно, но Иисус с Петром как раз простонародье, «амхарецы», и ситуация не та, чтобы высоким штилем изъяснять.
Конечно, «засунь в» сегодня вызывает несколько другую топологическую ассоциацию, не вполне приличную — ну и отличненько! Засуньте все свои мечи, беспилотники, бомбы и ракеты себе в ножны! Ишь, баловники... Не балуйте!
Вторая половина фразы всегда переводит как «неужели мне не пить чаши». Однако, в оригинале никакого «неужели» или «разве» нет. Там «этот потерион, данный мне Патер». Каламбур?! В такой трагический момент? Позвольте, а когда еще каламбурить? Впрочем, каламбур — дело тонкое, иностранцу может показаться, что каламбур, а носитель языка будет в недоумении. Достаточно легкого сдвига в звучании, чтобы каламбур исчез. И да, конечно, Иисус говорил по-арамейски, а не по-гречески. Но переводчик (сочинитель) мог и скаламбурить.
В любом случае, не обязательно прибегать к «неужели», чтобы передать смысл. Достаточно сохранить инверсию (которая есть и в греческом тексте).
Символика чаши настолько стала привычной, что не вполне понимается. Но чаши бывают разные, и в данном случае, скорее всего, «чаша» — как и «агнец» — отсылка к чаше, которую пили во время Пасхи, благодаря за свободу. Свобода — как вино. Вино вкусное, свобода вкусная.
Другое дело, что вообще-то какая уж там свобода, если страна была оккупирована римлянами. Под римлянами было лучше, чем под египтянами? Да неужели? А что ж тогда восставали непрерывно? А в Египте жили и не тужили, и после Исхода жили, и во времена Иисуса жили и не восставали, значит, хорошо жили.
Воля ваша, а вера всегда не о земном. И свобода для веры — не земное, а небесное. И это небесное на земле ни к селу, ни к городу. Как полицейские иногда метят деньги, упаковывают — если их украдут и откроют, на деньгах появляется краска, да и вора может забрызгать. Райское яблоко — для рая. Унесешь из рая фрукт — он сразу сгниет. Не предназначен он для жизни без Бога. Отравишься от такого яблочка и помрешь. Такова и свобода — она часть рая, и вынесешь ее из рая — будет от нее горько. Тут и проверяется вера. Вот, тебе вынесли Царство Счастья, Свободы, Бога. Вынесли — берешь? Живешь в нем? Будет горько! Поэтому Евангелие и сравнивает это приключение со свадьбой. Но неужели не выпьем? Морщиться можно, но — до дна!
Все революции революционны, но некоторые революции - скачки.
«Революция» означает поворот. Колесо совершает поворот: нижняя точка колеса становится верхней.
В буржуазных революциях поворот был, хотя не на 180 градусов. Буржуазия поднялась вверх, но буржуа никогда не были в нижней точке. Там были крестьяне и рабочие. К тому же аристократия отнюдь не была целиком опущена вниз.
Революция в астрономии, совершенная Коперником, была более революцией чем 1917 или 1789 годы. Идея Аристарха Самосского, две тысячи лет находившаяся в самом низу интеллектуального пространства, заняла высшую точку, отправив геоцентризм на свалку истории.
Различие революции и скачка - различие качества и количества.
Армстронг очень точно сказал, что его шаг по Луне - giant leap. Освоение космоса качественно не отличается от любого путешествия или от big leap в Китае.
Появление интернета - скачок. Появление письменности - революция.
Разнообразные социальные и политические перевороты 17-20 веков все - скачки, не революции, потому что отношения людей продолжают строиться между верхом и низом, доминирующими и подвластными. Голосование само по себе лишь смягчает это устройство, не упраздняет его.
В воскресенье 12 апреля президент США поместил в своем блоге изображения себя в виде Христа, исцеляющего больного и противостоящего «зверю из бездны» Апокалипсиса.
Это вызвало массовое недовольство даже у сторонников Трампа из числа христиан. Раздались обвинения в богохульстве.
Трамп заявил, что он был изображен всего лишь в виде врача. Но в понедельник он убрал картинку.
В среду 15 апреля он поместил картинку, где был изображен щекой к щеке, temple-to-temple с Христом. Не Иисус, но равен Иисусу.
Сработала обратная связь.
Это хорошая новость. Трамп зависим от своих сторонников.
Плохая новость: его сторонники не против лжи и насилия Трампа, они лишь желают, чтобы эти ложь и насилие не затрагивали их и их ценностей, а только их врагов.
В этом смысле Трамп похож на линзу, которая фокусирует лучи солнце в один лучше, способный прожечь бумагу. Или на ИИ, который всего лишь реферирует то, что читает, так что количественно преобладающее мнение является для него истинным. Претензии предъявлять ни к Трампу, ни к ИИ не следует. Следует помнить, что они лишь инструменты, за которые отвечают те, кто пользуется этими инструментами.
Если бы все (или по крайней мере большинство) людей говорили и писали, что недопустимы войны и смертные казни, так войн и смертных казней не было бы. Так ведь большинство людей считает такую позицию «нереалистической». В результате они же часто и гибнут от войну.
Вот почему человек начинается там, где человек начинает говорить — говорить свободно, от себя. Если человек молчит или повторяет чужие мнения, человек исчезает.
Трамп отнюдь не повторяет чужие мнения. Он их учитывает, но у него своя позиция. Он даже не слишком ее скрывает, беда в том, что многие люди даже из числа его противников разделяют его цель (доминирование) и его средства (ложь и насилие).
16 апреля 2026 года, среда. Первичность Иоанна: хронология Страстной недели.
«Есть же у вас обычай, чтобы я одного отпускал вам на Пасху; хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского?» (Ио 18:39)
У синоптиков этому соответствуют фразы:
«На праздник же [Пасхи] правитель имел обычай отпускать народу одного узника, которого хотели» (Мф 27:15).
«На всякий же праздник отпускал он им одного узника, о котором просили» (Мк 15:6).
«А ему и нужно было для праздника отпустить им одного [узника]» (Лк 23:17).
Только Иоанн четко называет праздник — Пасха.
Только Иоанн — устами Пилата — говорит, что это обычай народа, местный, которому оккупационные власти просто следуют. Были у Иоанна причины дописывать это? Нет. Были у синоптиков причины это вычеркнуть? Да, чтобы сделать Пилата более виновным. Если это обыкновение Пилата, Пилат мог не спрашивать «народ», а принять решение лично, сам. Обращение к народу логично только в том случае, если обычай народный и решение принимает народ. Тут Иоанн логичнее синоптиков.
Только Иоанн говорит о том, что дело было на Пасху. Это логично для Иоанна, ведь он не утверждает, что Тайная вечеря была пасхальной трапезой. К пасхальной трапезе только готовились — но, конечно, это не отменяло необходимости просто поужинать накануне пасхальной трапезы.
Синоптики рисуют Тайную вечерю именно пасхальной трапезой. Точнее, так ее изобразил Марк, а Матфей и Лука приняли его интерпретацию. Зачем Марк так поступил? Чтобы подчеркнуть: Иисус есть второй Моисей, осуществляющий второй Исход. При этом у Марка и появилось противоречие внутри текста: Иисус совершает Пасху до ареста, но Пилат говорит о Пасхе предстоящей. Чтобы затушевать это противоречие, Марк (а за ним Матфей и Лука) убирают слово «пасха» из рассказа о Варавве.
«Есть же у вас обычай, чтобы я одного отпускал вам на Пасху; хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского?» (Ио 18:39)
В рассказе Иоанна Пилат восемь раз называет Иисуса царем, царем иудейским. Называет саркастически. В надписи на кресте соединяет это с «назореем», отклоняя протесты духовенства.
Марк оставляет шесть таких наименований и добавляет, что первосвященники с книжниками насмехались: «Христос, царь Израилев, пусть сойдет теперь с креста» (Мк 15:32).
Дополнение Марка не слишком удачно: получается, что первосвященники приняли позицию Пилата, позволяют себе сарказм, произнося «машиах», «царь Израилев».
Матфей в этом эпизоде только трижды вкладывает в уста Пилата наименование Иисуса царем иудейским, заменяет — в устах Пилата — этот эпитет на «Иисус, называемый Христос» (Мф 27:17, 22).
Лука вообще убирает прямую речь Пилата, оставляет «царь иудейский» только в реплике воинов. Более того, Лука заменяет слово «первосвященники» на «начальники», а в тексте их насмешки заменяет «царь иудейский» на «Христос, избранный Божий» (Лк 23:35).
Чудовищный разнобой в попытке отредактировать повествование Иоанна. Кажется, Матфей изменяет текст Иоанна через посредство Марка, а вот Лука имел дело прямо с текстом четвертого евангелия и изменял его на свой лад, независимо от Марка.
Только текст Иоанна логичен, последователен, имеет смысл: Пилат иронизирует, иронизирует над врагами Иисуса. Враги Иисуса не называют Его царем даже иронически. Единственный раз, когда они употребляют это выражение, они «ловят» Пилата: если ты называешь Иисуса царем, то ты и должен его казнить как врага кесаря.
Первичность Иоанна: Пилат и Пасха.
Я часто критиковал Папу, сейчас обязан отозваться одобрительно. Не ждал такой прямоты, почти как у Трампа. Спор янки между собою. Ну, конечно, мой критический разум делает стойку, когда я слышу «слишком много жертв». А трое распятых — слишком или нормалевич? А один Распятый — допустимо?
Жюльен Бенда — ровесник Бердяева, на пять лет раньше родился и на десять лет позже умер. Как и Бердяев — мыслитель, эссеист. Не такой блестящий, но такой же совестливый. Его книга «Предательство клерков» 1927 года превзошла «Новое Средневековье» во многом, включая тиражи. Оба гуманисты, оба интеллигенты, только надо понимать, что «клерки», «интеллектуалы» у Бенда — это именно интеллигенты в русском понимании. Не просто образованные люди, а люди, для которых истина неотделима от совестливости.
Бенда замечательно указал одну причину успеха Германии во Франции в 1939 году: французская элита больше боялась коммунистов, чем фашистов. Упомянута у него и одна принципиальная ошибка Гитлера: он не собирался интегрировать другие страны в свой тоталитаризм, давать французско или польской элите место в немецком тоталитаризме. Этого не понимали авторы многих утопий, в которых англичане и американцы, завоеванные Гитлером, носят нацистскую форму и являются частью гитлеровского истеблишмента. Французы, голландцы, а в случае успеха, и англичане, были обречены на роль граждан третьего сорта. Это объясняет, почему Гитлер был обречен на неудачу.
Около четверти книги — полемика с «диалектическим материализмом», которому Бердяев тоже активно противостоял. На первый взгляд, эта тема неактуальна. На самом же деле, тот дух, который двигал «диалектическим материализмом», никуда не делся. Это дух Жижека, дух «пост-модернизма», он продолжает отрицать независимость идей, серьезность мысли и языка. Только вместо догмата о примате «производственных сил», теперь дух цинизма исповедует догмат о вторичности языка. Для Маркса речь и слова только плесень на экономике, для Жижека и прочих речь и слова плесень на человеке. У Маркса выходило крепче, потому что экономика и без слов экономика, а человек без слов уже вовсе не человек, а лотерейный барабан, из которого слова выскакивают в произвольном порядке и претензии к которому не принимаются. Буржуи обманывали ради дохода, говорил Маркс, нынешние диалектики говорят, что обманывают все, не ради дохода, а просто потому, что человек не может иначе, да и правды никакой нет.
Бенда выгодно отличается от Бердяева секулярностью. Бог — отличный друг, любовник, учитель, спаситель, но плохой авторитет. Он не убивает тех, кто Им манипулирует. Сами умирают, как и праведники.
Бердяев выгодно отличается от Бенда демократичностью — в том отношении, что Бердяев не увязывает совесть с дипломом. Бенда обличает «клерков» — людей с высшим образованием. Для Бенда университет — Бог, диплом — благодать, которую нельзя предавать. Надо служить истине, а не деньгам, коллективу, силе.
Вера в образование как секулярный аналог благодати, таинств, религии опровергнута многократно. Ее слабость в отношении к человеку как к чемодану, в который что положишь, то и возьмешь. Если что-то пошло не так, виноват не чемодан, а только укладчик. Вера в Бога, если верующий грешит, возлагает вину все-таки на верующего либо — нет, не на Бога, а на свободу как странное и неудобное свойство Бога, которое выкинуть жаль, а оставлять боль.
14 апреля 2026 года, понедельник.
«Итак, Симон Петр, имея меч, вытащил его, и ударил раба первосвященника, и отрубил ему правое ухо.
Имя же раба было Малх» (Ио 18:10)
Только Иоанн называет имена. Он их выдумал для убедительности или другие евангелисты их опустили как избыточные подробности?
Иоанн (и Лука — еще один случай, когда Лука мог заимствовать деталь только у Иоанна) говорит, что ухо было правое. И что? Петр был левша? Или, тьфу-тьфу-тьфу, Петр нанес удар со спины, исподтишка? Ну, вряд ли стражник стоял к тем, кого пришел арестовывать, спиной. А вот если Петр был левша, то не поэтому ли говорится про «ударившему тебя в правую щеку» (Мф 5:39)? Может, и Иисус был левша?
При этом имя раба означает «царь», ровно того же корня, что более знакомое «Мелек». Различие заставляет предположить, что он был араб.
Имеет значение, что налицо как бы два царя — слуга первосвященника и Иисус? Такие предположения делались.
Браун ехидно замечает: «Такие предположения свидетельствуют о хорошо развитом воображении и требуют от человека такой же доверчивости, как и предположение, что иоаннова традиция сохранила точную информацию» (2:812).
То есть, ни о какой презумпции адекватности текста речи быть не может. «Верую, что Иоанн писал после всех».
Если мы принимаем, что четвертое евангелие написано первым и очень рано, буквально в первые месяцы или годы после Воскресения, то все выглядит иначе. Другое дело, что сама по себе точность деталей неважно. Есть ли у этой сцены какой-то смысл? Важно ли, упомянуто имя или опущено?
Собственно, главный вопрос: отрубить ухо — это хорошо говорит о Петре или плохо?
А что тут плохого для человека того времени? Для мужчины? Рассуждения о том, что у Петра был горячий характер, строятся на странной идее, что на смелый поступок способны только холерики. Лк 22:38 упоминает, что у учеников было всего два меча. Значит, один не решился на отпор, а Петр решился. Почет и уважение! Хотел убить? Кто знает. Возможно, противник уклонился, вот удар и пришелся по уху. Вообще, «меч» тут — нечто вроде тесака, это оружие с односторонней заточкой, рубящее, а не колющее.
Если другие евангелисты опускают имя Петра, то, вполне возможно, они сознательно принижают образ Петра. Как они делают это и в других случаях. Мы слишком часто читаем евангелия через призму знания (поверхностного) о том, как почитали и почитают Петра римо-католики, но евангелисты не были ни римо-католиками, ни католиками, ни римлянами. Синоптики вовсе не героизируют Петра. Иоанн тоже не героизирует, но и не бросает на Петра тень. Учитывая его любовь к перекличкам, стоит вспомнить, что через несколько предложений «один из служителей» ударит Иисуса по щеке (18:22). Проповедники воинственности часто забывают, что за их воинственность может расплатиться кто-то другой, кто был им якобы дорог. Это не угроза, это правда жизни. Вот Сын Человеческий и расплачивается за нас, детей Божьих с хорошими намерениями и дурными подвигами.
13 апреля 2026 года, понедельник.
Облет Луны в апреле 2026 года ярко показал кризис идеи космонавтики.
Такой облет Луны вообще не требует людей, могли посадить собачек. Аппарат был запущен, хотя были критические проблемы с безопасностью. Трамп приказал — пошли на риск, надо же угодить. Точно так же, ради пропаганды организовывались космические запуски в 1960-е годы, когда США и советская Россия пытались доказать, капитализм или социализм успешнее экономически. При этом в России никакого социализма не было, был капитализм, только государственный.
Запуск корабля вокруг Луны в 2026 году был рекламным, пропагандистским действием, которое, однако, лишь подчеркнуло, что великие планы, формировавшиеся в 1960-е годы, не были выполнены.
Есть и более важный аспект.
Космические полеты были символом свободы и познания. К тому же были обещаны скорые и важные достижения, как с обучением ишака Корану. Но в итоге это мощная военная машина, онкология, паразит на Циолковском и Цандере. То же и с интернетом. Возможно, люди бы уже жили на Луне, если бы деньги тратились не на войну. Ракета теперь — это прежде всего средство разорить, сделать потенциального противника failed. Не могу сообразить, как перевести — «калекой»? Страна-калека, страна-инвалид. В точности набег римлян на варваров, монголов на русских, русских князей друг на друга и т.п. Все превентивные войны и еще немножечко прибыли. Для кого война, но очень для многих это именно сверх-прибыли, и не только в России.
Есть и более важный вопрос. Символом чего были полеты в космос?
Символом встречи с Другим.
Шекли правильно язвил, что для буржуа всё прямо наоборот: ему нужно, чтобы и на Юпитере был «Хилтон» с привычным набором услуг. Открывают Другого, чтобы его уничтожить и заменить своим жалким уютом.
Впрочем, и не нужно лететь в космос, чтобы встретить Другого. Другой всегда рядом, да и внутри не без Другого. Но пытаться организовать диалог миллионеру с профессором — дело трудоемкое и безнадежное, как научить ишака читать Коран. Да и профессору неинтересно говорить с миллионером или с уборщицей. Он и с другим профессором, и с женой не умеет говорить. Если, конечно, он профессор не типа Эйнштейна, а профессор-буржуа, ели он ищет не Другого, а все того же комфорта и безопасности.
Деньги вопрос вторичный. Первый вопрос о цели и о тех идеалах, которые определяют выбор цели. Идеал всеобщего братства отсутствует у всех, включая нынешних гуманистов.
Огромный рывок медицины — и что? В Англии наиболее дорогие лекарства и операции попросту отказались включались в государственное медицинское страхование. Слишком дорого, на всех не хватит.
В научной фантастике писали о том, что на Луне будет комфортнее некоторым инвалидам, ведь гравитация ниже. Но разве сейчас всэ возможное делается для облегчения жизни таким инвалидам? Нет.
Идеал интеллигента — того же Циолковского — это не идеал буржуа, эгоиста по природе. Буржуа обогащается благодаря неравенству в распределении ресурсов, он делает бизнес на дефиците, ему выгодно нарастание дефицита — в распределении знаний, здоровья, безопасности — а не исчезновение.
Ракеты и беспилотники стали прежде всего военными технологиями. Не военные изобрели топоры и ракеты. То же с интернетом. У военных ума бы не хватило заказать интернет, но у них хватило ума его присвоить.
Старлинк — великое достижение. И что? Оно используется как оружие, как средство коллективного наказания целых стран, включая ту, в которой я живу.
Живущие в России не могут зайти на мой сайт, потому что в России блокирован весь мир и нужен впн, а с впн на мой сайт не пускают, а живущие в Украине не могут зайти на мой сайт, потому что в Украине блокирована вся Россия.
Оправдывать это войной? А убийство мирных жителей тоже будем оправдывать войной? Так уже и оправдывают — причем все, и агрессоры, и жертвы агрессии. Я — не оправдываю, так и я любое насилие не оправдываю.
Интернет должен быть. Мне он позарез нужен, как воздух. Мне достаточно тех скоростей, которые есть сейчас. Старлинк может мне дать интернет такой, чтобы его не могли блокировать власти России? Я не знаю. Возможно, технически уже это возможно, но засекречено, потому что Старлинку важно не преодолеть то информационное рабство, в котором я живу, не прорваться через забор, которым меня огородили. Ему важно поставить второй забор — я видывал такие два заборы бок о бок в некоторых садовых кооперативах. И буржуа демократические, и буржуа диктаторские совпадают в страхе перед мной, самовозрастающим логосом. Пожалеть я их жалею, одобрить — нет.
Если вдруг Россия станет демократической на уровне США, гугл-букс для меня ведь не откроются. Идиотские, антиправовые законы об авторских правах библиотек и издателей на книги от Шумера до наших дней, останутся. За деньги — пустят, хочешь прочесть научную монографию — плати или вливайся в коллектив профессоров, но для этого нужно будет пройти проверку на лояльность системе. Система не идеальна, но что поделаешь.
И вот мне ИИ пишет поучительно (хотя я его не спрашивал), что нельзя сравнивать Бучу и Газу, потому что в Буче не было боев и в Буче столкновение двух государств, а Газа — не государство. Так когда убивали Хинд Раджаб — и ее семью, и медиков, которые спешили на помощь — никаких боев не было. Была бойня. Близко рядом не было никого с оружием. Более того, в Газе хуже. В Буче было воинское преступление одного психопата-офицера (в других оккупированных поселках не было таких зверств). В Газе было военное преступление, было и продолжается, бойня ведется и по приказу сверху и по злой воле офицеров и солдат.
Газа не государство, но какая разница девочке, у которой рот постепенно наполнялся кровью и полуразложившееся тело которой достали только через два дня, когда обстрел прекратился. А если вы так цените государство, что для буржуа понятно — государство это крыша его бизнеса — то что же вы молчите о 170 иранских школьницах, убитым в государстве Иран государством США. Молчание — разумная тактика, через несколько лет все забудется и перейдет в пыльный подвал, где и Освенцим — настоящий, и не миф об Освенциме — где и Шатила, и Сонгми, и Грозный. Буржуа умеют молчать, а я не умею.
И в убийстве Раджаб, и в убийстве иранских школьниц повинны не только Трамп и военные, но и все те буржуа и их наемные рабочие, которые изобрели ИИ и Старлинк и тонны подобного убийственного добра. Железо не убивает, убивают изобретали и производители этого железа.
Вот почему полет вокруг Луны не вызывает у меня ни малейшего восторга, а только печаль, потому что он свидетельствует о дальнейшем понижении уровня демократии в США, о нарастании невежества, коллективизма — а как может один человек млеть от вида Луны, от moonjoy? Это лишь в компании возможно, поэтому и послали дружный коллектив. И этот коллектив, будь он путинской выпечки или трамповской, будет уничтожать Другого и даже всякого, в ком заподозрит потенциал быть Другим.
— Дорогая, я, конечно, не альфа-самец, но можно признать меня хотя бы бета-самцом?
— Бука-самец. Аз, буки, веди, добро... Это ж наша азбука, не греческая, тут дорога от аз-самца до добро-самца.
Можно приобрести мою книгу «Христианства». Тираж был 10 штук, осталось немного, но осталось. 555 страниц - это том, вобравший в себя четыре книги: Христианство по Символу веры, Христианство по мере сил, Христианство по евангелию от Марка, Христианство в анекдотах. Разный уровень серьезности, разный уровень подробностей, разные углы зрения. Цена 2000 рублей (бумага хорошая, не клееный том, а из тетрадок, сфальцованный, отличная бумага). Кто хочет купить, звоните +7-903-677-5359, пишите yakovkrotov@yandex.ru. В Москве я могу просто встретиться на Пушке. Пересылка сейчас подорожала до 700 рублей примерно.
Способ первый. Ты — лишний!
Человек по природе своей есть всего лишь разновидность обезьяны. Численность людей должна быть небольшой, около 15 миллионов особей. Жить эти особи должны в среднем 25-30 лет, питаться тем, что под руку подвернется. Никакой охоты, люди по природе своей падальщики. Одомашнивание животных и растений создало ужасную ситуацию: появились лишние люди. Лишние люди стали порабощать тех, кто пас скот и выращивал урожай, распоряжаться излишками. Так появилась цивилизация, которая есть явление, губительное для планеты. Назад в палеолит!
Обычно сторонники этого взгляда забывают назвать в числе первопричин кошмара, цивилизацией именуемого, росписи и скульптуры палеолита. За 20-30 тысяч лет до зарождения «цивилизации» люди уже «маялись дурью». Рисовали, выделывались. Видимо, они еще и думали о чем-то, кроме еды и размножения, хотя доказать это невозможно. Тем не менее, лучше подстраховаться и призывать вернуться куда-нибудь пораньше палеолита, когда еще и орудий никаких не делали. Три миллиона лет назад, вот когда всё было нормально.
Способ второй. Ты — раб!
«Раб», возможно, слишком сильно сказано. Продукт. Порученец. В умеренном виде это было у историков 19 века, которые, изучая летописи, анализировали их под одним-единственным углом зрения: кому выгодно? Взгляды летописца, отбор им материала был выгоден князю или епископу?
Что летописец человек и у него могли быть свои взгляды, невозможно.
В наши дни метод немного изменился, в качестве тех, чьим продуктом является человек, чаще выступают разные коллективы. Не епископ, а епископат. Община. Народ. Кружок. Человек всегда «выражает взгляды» какого-то сообщества. Обычно невольно, спешат предупредить такие историки. На то и нужен историк, чтобы «объективно» выявить, какие коллективные интересы представлял человек.
В обоих случаях разумно оценить по предлагаемым концепциях тех, кто их предлагает. Вернуться на три миллиона лет назад нетрудно, это любой бродяга делает. Дауншифтинг во времени. Правда, в городе можно прожить намного дольше, чем положено биологией, даже бездомный может дотянуть до седых волос. Выселять, выселять! А профессоров, которые объясняют, какие групповые интересы выражал тот или иной человек, надо лишить права ставить свою фамилию на книгах и под статьями. Не «книгу написал профессор Смит», а «книга является продуктом коллектива профессоров умеренно-консервативных взглядов». Или «продуктом коллектива профессоров, которых травмировали разводы с женами».
11 апреля 2026 года, суббота.
Булат Окуджава писал о войне: «Для чего мы пишем кровью на песке? Наши письма не нужны природе».
Писал Иисус, и продолжает писать — кровью на песке. А песок в нас.
Булат Окуджава писал о мирной жизни: «Каждый пишет, что он слышит — каждый слышит, как он дышет — как он дышет, так и пишет».
Только заменить на заглавную в «он»: каждый слышит, как Он дышет.
«Встреча с Богом», «обращение», «стал верующим» — это человек услышал, как Бог дышет. Дыхание Божие, правда, называется немного архаично: «Дух Божий».
Святой Дух — «просто дыхание Бога. Так что, Дух Святой не Бог? А дыхание человека — не человек? Не дышащий человек — труп. Бог, Который бы не дышал или дышал бы в сторону от человека, был бы дьяволом. Но даже дьявол не таков, хотя, пожалуй, лучше бы дышал в сторону.
Иисус — Слово, написанное Дыханием Божьим.
Бог дохнул на обезьяну, как на зеркало. Зеркало затуманилось, и Бог написал на тумане: «Люблю».
Так человек стал образом Божиим. Обезьяний образ при этом немного затуманился, но немного, немного, и обезьяна не в претензии. Это человек в претензии — хочет быть больше Богом, чем обезьяной.
Пожалуйста, только сперва научись читать Слово, которое сейчас Бог написал на твоей обезьяньей душе. Бог дышет — ты слышишь? Дух на тебе — ты можешь прочесть, что Он дышет тебе в сердце?
Бог, конечно, воплотился, но остался Богом. Поэтому Иисус — Христос, спаситель, Бог — не потому, что судит (не судит), а потому что дышет, и Его Дыхание сливается с нашей одышкой. Дыхание святое, Дух Божий продолжает оседать на человека словно роса на листок, и Слово Божие появляется на человеке вновь и вновь, рождая, погибая и вновь появляясь, чтобы человек прочел и появился, наконец, на свет Божий.
Московская патриахия — черная дыра. Но в черной дыре свет есть, есть, только мощное тяготение не дает ему вырваться наружу. Гравитация конформизма, притяжение господства, сила притяжения покоя и конформизма. Мощная сила, но — одно движение сердца и человек его преодолевает, не сходя с места. А другой живет на Солнце, а не светит, темное пятно, потому что обиделся на Меркурия или просто депрессия. Это не означает, что все должны устремиться в черную дыру РПЦ МП. Черных дыр много, есть, какую выбрать. Главное, не забывать сердцем двигаться.
10 апреля 2026 года, пятница.
На вынос плащаницы сходил в Татьянинскую церковь при университете на Моховой. Белое с золотом, кубический объем. Служба шла час, с 16 до 17. Три священника, пара диаконов, пять пономарей. Звук через динамики даже, когда читают в центре храма, и немного гулковато. Человек 60 молящихся, женщин две трети, возраст 40-50, молодых и стариков немного, лица среднеобразованные. Проповедь говорил священник лет 30, десять минут. Первые пять о друзьях Иова, которые его не поддержали, еще пять об апостолах, которые не поддержали Спасителя, заснув в Гефсимании, вывод: мы призваны сопереживать Спасителю (ближние не упоминались никак). Неожиданно последняя фраза: «Нам сочувствие дается, как нам дается благодать, аминь». Тютчев жив.
Рассказ об апостолах – в Четвертом евангелии отсутствующий – это, конечно, мягкая критика апостолов, прежде всего, Петра. Они ведь были призваны не просто «бодрствовать», а молиться. Иногда молиться означает просто ждать. Упрек Спасителя в передаче евангелистов, странен: они же не знали, что Он молится до кровавого пота. Они же не видели! А кто видел? Непонятно. Предполагается, что в конце они видели кровавый пот, но то в конце.
Вообще, конечно, ожидание обычно очень странное занятие – пустое, глуповатое. Заполнить его молитвой – как превратить пустоту в воду.
Краски на фотографии я сгустил. На мой взгляд, вообще стоило во время этой молитвы свет притушить, тем более, что паникадила там чрезвычайно мощные.
Проповедников можно распределить по шкале эмоциональности от нуля — Алексей Осипов — до ста, отец Георгий Чистяков. Отец Александр Мень — середина. Золотая. Митрополит Антоний Блум — 25, британско-дипломатическая сдержанность. Семинария в принципе ориентирует на 25-30, сегодня был довольно типичный в 35 градусов. Отец Станислав Добровольскис был — именно в проповедях — около 75, но у него была подготовка в старой барочной традиции, которую я больше не встречал. Правда, есть смысл иметь еще один параметр, потому что слащавость Владимирова и легкое ерничество о.Дмитрия Смирнова превращают вполне семинарские 30 баллов в нечто специфическое. Может, так и назвать — шкала забористости... Осипов, опять же, полный ноль, в ста процентах — Ткачев, Ледяев...
Синоптики утратили первую половину надписи «Иисус Назорей». Осталось только «Царь иудейский». Почему они – точнее, Марк как самый ранний из синоптиков – почему они это опустили? Потому что «назорей» носило издевательский характер. «Вася из Урюпинска». Матфей пошел дальше Марка и сочинил другое начало: ««Сей есть Иисус, Царь Иудейский» (Мф 27:37, Лк 23:38). Зато Марк трижды вложил «царь иудейский» в уста издевающихся над Иисусом. Так насмешка превратилась в нечто если не похвальное, то двусмысленное.
При этом именно у Марка некоторый след такого саркастического отношения к северянам остался, слуги говорят Петру: «Точно ты из них; ибо ты Галилеянин, и наречие твоё сходно» (Мк 14:70). Матфей вычеркнул «галилеянин», осталось «точно и ты из них, ибо и речь твоя обличает тебя» (Мф 26:73). У Луки утратился даже намек на особый галилейский акцент: «Точно и этот был с Ним, ибо он галилеянин» (Лк 22:59).
Идея (Папия, 2 век), что Марк писал со слов Петра, показывает полное нечувствие к тексту. Именно у Иоанна образ Петра наиболее симпатичен. Марк подробно описал предательство Петра – это что за безобразие? Петр из смирения, из раскаяния? Очень надуманное объяснение. Петр, может, каялся, но зачем это тиражировать? И рассказ о том, что Петр махал мечом вопреки распоряжению Иисуса, есть рассказ, унижающий Петра. Более того: только Иоанн рассказывает положительно о Матери Божией. Иисус с креста поручает ее любимому ученику – то есть, Лазарю.
Только у Иоанна рассказ о Кане. Синоптики все это убрали! Да, у них рассказ о Рождестве, о Благовещении, но там Мария очень плакатная, безликая, у Иоанна она – живая, распоряжающаяся Сыном, и Сын о Ней заботится даже на кресте. Вообще Иоанн более всего рассказывает об апостолах, они ему глубоко симпатичны. У синоптиков это исчезает (что уж говорить о полном исчезновении Лазаря и варварском обращении с рассказом о Марфе и Марии).
Наконец, только у Иоанна появляются греки. Почему они исчезли у синоптиков? Да потому, что синоптики и есть те самые греки. Они – второе поколение верующих. Поэтому у Марка упоминается Симон Киринейский с пояснением, что он отец Александра и Руфа (Матфей имена детей вычеркивает). То есть, Марк пишет во времена, когда Симона в живых нет, живы только его сыновья – лет через 20, то есть в 50-е годы. Иоанн пишет по горячим следам, чуть ли не до Пятидесятницы (что, конечно, вряд ли).
Принято говорить, что «был обычай пасхального веселья». В барокко или в средневековье. Это противопоставляется современному отделению веры от веселья, «насупленности», «все глупые вещи делаются с серьезным выражением лица». Смех и веселье — показатель искренноти и полноты. Как и танец. Давид плясал перед ковчегом — причем это было воспринято плохо всеми, видимо. И вот уже восьмидесятилетние католики и католички с больными коленями неуклюже изображают танец, потому что начальство приказало веселиться.
На самом деле, «серьезность» — это очень локальный во времени и пространстве феномен, явление, всегда сопровождающее рост доминирования в религиозной жизни. Всюду, где появляется принуждение, обязательность, исчезает любая спонтанность, в том числе, веселье и юмор.
Всюду, где религия интегрирована в социальную жизнь без принуждения, веселье в ней неизбежно. В первую очередь это относится к аграрным обществам. Конечно, семья знает свои формы принуждения и даже насилия, но все-таки она существует не поэтому, а как раз потому, что является для своих членов пространством свободы и отдыха – в противоположность «внешней среде», где она есть.
Поэтому и в Ветхом Завете есть юмор, хотя, конечно, не во Второзаконии (особенно много у пророков), и в Новом Завете. Более того, Иисус – образец самоиронии и сарказма. Сарказм есть и у Его врагов, и этот сарказм побеждает, но самоиронии у них нет, потому что самоирония несовместима с жаждой господства.
Мы знаем, что в 11-12 веках, когда в Западной Европе происходил Большой Скачок в экономическом развитии, в религиозной жизни появилась и традиция карнавалов в начале великого поста, и традиция театральных преставлений – в том числе, и карнавального, бурлескного типа – на Пасху. Это традиция не сельская, а городская, более того, это традиция коммун и в этом смысле буржуазная или прото-буржуазная, бюргерская. Была ли эта традиция в сельской местности, неизвестно, но, видимо, она отсутствовала. Крестьяне имели свои, внерелигиозные традиции веселья, а в городах их в тот момент не было – между тем, население городов резко росло именно за счет крестьянства.
Протестантизм положил этому конец – и это аукнулось и у католиков, где барокко время отнюдь не веселья, а «памятования о смерти». С 16 века шло формирование этоса буржуазной элиты, подражавшей элите аристократической (да и смешивавшейся с нею), где самоограничение, сдержанность, серьезность была одним из средств противопоставления себя управляемым, «пролам». Хозяин фабрики выкатывает бочку с водкой, но сам не пьет и не гуляет с рабочими.
Вот почему в 1960-е годы произошел всплеск интереса к веселью и юмору в религии – он сопровождал порыв к свободе и к равенству не внутри слоя «хозяев», а к равенству настоящему. Порыв был недолговечен. И не только в религиозной сфере. 1960-е годы были десятилетием великих комедий, великих мюзиклов, и даже физики шутили напропалую. Сегодня это ушло. Изобилие сменилось вялотекущим кризисом, конкуренцией за рабочие места, аграрные традиции, еще живые в 1960-е годы, стали антиквариатом. Запрос на веселье есть, но теперь уже чисто буржуазный, потребительский: развеселите меня, но не заставляйте меня веселиться, я буду потреблять ваш смех.
9 апреля 2026 года, четверг. Великий
Цель натаньяхувцев сформулирована предельно ясно: сделать из Ирана failed state. Страну-помойку, страну-отброс. Та же цель у Запада в отношении России. Технически это возможно. Сделали же failed states из Кубы, Судана, Конго, Ливии, Афганистана. Ирак, насколько я понимаю, тоже уже накрылся медным тазом. Отбросить в каменный век, а на границы поставить вентиляторы огромные, чтобы, когда мы перемрем и вонища пойдет от десятков миллионов трупов, к ним не проникало.
У натаньяхувцев выбора нет — «либо я веду ее в загс, либо она ведет меня к прокурору». Да и у Трампа выбора нет. И у американцев выбора нет — за десятилетия накопилось столько лжи и самообмана, что уже не разгрести. В конфликте голливудского кинофильма с реальностью у реальности шансов нет — коли уж герои экрана обзавелись дистанционным оружием. Они ничем не рискуют, они ж нам видны только на экране, в нашу реальность они не вторгаются.
И все мое сочувствие на стороне иранцев, ливанцев, палестинцев по одной простой причине: я — failed person. К этому и сводится и великий канон, и все псалмы. По грехам моим? Так утверждают те, кто меня сделал failed, и я не вижу причин им не верить. Заслужил.
Наверное, я мог бы протиснуться в светлое царство правильных людей. Правильные люди вовремя перебежали из страны, которая обречена быть помойкой, в правильные страны. Правильные страны, свободные и правовые, пируют на помосте, как монгольские ханы на помосте пировали, а помост стоял на задыхающихся поверженных врагах, failed врагах. Никакой эксплуатации – монголы вообще предпочитали вырезать население, а не порабощать. Но потом цивилизовались. Просто сделать всех, кроме себя, failed.
Главное, не вступать с ними – с теми, кто на помосте – в переговоры. Знаем-с, поняли-с… То-то они кричали, что есть недоговороспособные… Переговоры ведутся, чтобы выявить самых смелых, заставить их подать голос и поубивать, чтобы удобнее было целиться, загоняя в каменный век, под помост, в помойку. Я тут, под помостом, должен восставать против тирании? Как в Венгрии в 1956-м, да? А которые на помосте будут мне радиоволны подбадривания и сочувствия посылать.
Они, конечно, скажут и уже говорили, что просто мне нравится быть failed, маргиналом. Вместо того, чтобы обзаводиться меритами и достичь вершин меритократии, попасть на молитвенный завтрак в Белый Дом, я оплевываю всех и вся, вот и сам виноват. Ну да, как палестинцы — сами виноваты. Вот о том и речь... И я не ропщу — я вижу, что нормальные люди это норма. Соревнование эгоизмов — норма. Кто больше наготовил бомб и ракет, тот и прав. Закон природы один для диктатур и для демократий. Нормально, если демократия с кулаками и защита прав человека с бомбами.
А Бог ненормальный. Бог как Бог, Бог как Маск — омерзительный тип — это понятно и реально, нет вопросов. Бог Ветхого Завета, Бог как Трамп при Натаньяху — нормально, закон природы. А мой Бог совершенно ненормальный и противоестественный. Failed God. Несостоявшийся Бог. Ну, «failed» это такой новояз — ведь чтобы довести Ливию и Афганистан до состояния failed затратили дикое количество денег, бомб, солдат угрохали немеряно. Failed — «грохнувшиеся». Ну так они не сами грохнулись, их грохнули и продолжают грохать при первых признаках, что могут подняться из канавы. И распятие — это операция «слепая ярость» — Иисус ведь предатель, и для тогдашнего Израиля, и для тогдашней Америки — Рима. Типа Ассанжа, только хуже и опаснее.
И после этого меня спрашивают, было ли хождение по водам и верую ли я, что Илия на Фаворе говорил с Моисеем и Иисусом.
Мне бы ваши заботы!
Когда Иисус говорит «сие есть Тело Мое» — это не чудо вознесения вина до Тела Божьего. Это анти-чудо — Бог опускается до вина. Как в канаву. На солнцедаре надо служить, будет адекватнее. Папа, небось, служит на чем-нибудь за тыщу евро бутылка, и это неправильно, и собор святого Петра неправильно. Адекватно служить на помойке. Ну, конечно, помойку как-то упорядочить, почистить по мере сил — тут ценится не конечный результат, а затраченные силы. Служба должна напоминать о том, что Бог с дуба рухнул и рядом с нами шмякнулся. Вот и вся аллилуйя. И теперь воскресает. С нами. Вот это чудо — что я с Ним пытаюсь вылезти из помойки и, честное слово, вот получается. Не у меня получается — у Него получается. Вроде помойка, а Царство Божие тут, а не у Натаньяху и не в Белом доме, и не в Ватикане. Ну, может, в Ватикане оно все-таки как-то и есть — та еще помойка, если по индексу экономического и прочего развития... Но только в той степени, в которой Ватикан failed state, помоечное государство. Quae stulta sunt mundi elegit Deus. Стулта — это и есть failed. Вы там, наверху, со своим Богом или своим атеизмом, уже получили награду свою. Приятного аппетита. А мы уж тут, на помойке со Христом.
В чем подлянка принципиального нехождения в церковь? Принципиального решения молиться в одиночку?
Логика решения очень простая: в церкви люди строят из себя праведников, а на самом деле грешники как я. Только я откровенный грешник, а они к моим грехам прибавляют грех лицемерия. Вроде священник, а пьяница. Вроде прихожанин, а сердится.
Это началось тысячу лет назад. Не так много! Тысячелетиями жили и не предъявляли претензий, а вот с конца 10 века стали бороться за чистоту рядов. Никаких рукоположений за деньги! Никаких любовниц у духовенства!
В наши дни это разрослось до идеи, что дело не в духовенстве, все верующие избранники Божии, поэтому все должны быть идеальные. Ты книги о Христе писал и занятия в воскресной школе вел, а сам жене изменял (история Филиппа Енси 2025 года)? Все, книги твои читать нельзя, и в воскресной школе ты учеников учил лицемерию, пошел прочь, можешь на паперти на коленях постоять, пока нас не убедишь, что переродился.
Ты веровал и согрешил — не укладывается в мозги. Укладывается противоположные. Ты был казнокрад и обманщик, прелюбодей и вор, покаялся — ты достоин быть пастором!
В самом деле?
Никто не достоин, поймите же!
Изменял автор евангелия от Иоанна жене или нет? У него вообще была жена или нет?
Мы не знаем, и это не имеет ни малейшего значения.
Иоанн Предтеча, может, ночью кушал форшмак. Ну, кто-то ему принес, он и не выдержал, акриды-то диета специфическая. И что, всё — он не Предтеча? Обманул в одном, обманщик во всем?
В итоге мы имеем страну, где все как бы верующие, но вера эта в лучшем случае невротическая, в худшем агрессивно прущая напролом и пытающаяся всех под себя подгрести, всем всё запретить. Типа Америка.
Хорошо, не ходите в церковь. Сидите дома, в пивной, в интернете — не вопрос. Жить будете долго и счастливо до самой смерти. Типа Англия.
А мы уж как-нибудь после смерти. Точнее, после воскресения. Которое — да, после смерти, только эта смерть не та, которая раз в жизни, а та, которая по сту раз на дню приходит и уничтожает все, что во мне хорошего. У вас такого не бывает, понятное дело. Завидую. Завидую? А знаете, пожалуй нет. Нечему тут завидовать. Стерильная жизнь, стерильные слова, все стерильное. Бесплодное. Безгрешное до стерильности. Нет уж, через воздержание от греха к импотенции — интересная идея, но мы уж как нибудь через прощение к творчеству, своему и чужому.
Уже не могу найти, где мне кто-то написал, что мне хорошо — у меня талант, пусть я и под железной пятой диктатуры. А вот у бедной Ноэли и таланта не было.
Талант у Ноэли был, конечно, а какой, мы теперь не узнаем, спасибо закону об эвтаназии.
Только талант не облегчающее обстоятельство, а отягчающее.
Вот представьте — после Калки монголы на досках пируют, доски на русских пленных, они там хрипят и подыхают. И мимо проходит какой-нибудь писец, садится на корточки, смотрит на пленных и говорит одному: «Тебе лучше, чем другим, у тебя талант».
Со мной такое было в Потсдаме на одной конференции, куда я попал абсолютно случайно и против ведома устроителей — одна наша эмигрантка, переводчица, как-то устроила мне вызов. А там как на подбор — послы бывшие, бывший министр культуры ельцинский, уже не помню фамилии, циничный больше геббельса, эмпешные протоиреи. И тут Паниковский. И в какой-то момент со мной заговорил бывший немецкий посол при Ельцине, стал расспрашивать про общинку, я ему описал — это тогда мы отлично жили, нас пускали в одну гимназию у Сокольников. Ну, не регистрировали, да. И что мне этот гестаповец сказал? «Другим намного хуже».
Понимаете — у него мозги точно такие же как у Ленина, Сталина, Гитлера и т.п. Как у Трампа, Натаньяху и миллионов, и миллиардов. «Другим хуже».
И с такими мозгами не извольте беспокоиться — Германия еще устроить войну с атомной бомбой, и опять будут концлагеря и газовые печи. Не сей минут, а лет через тридцать. Потому что будет глобальная жара, надо будет как-то жизненное пространство организовывать. Им же хуже всех.
Поверьте, правота на стороне Пушкина — с умом и талантом хуже, а не лучше. Поэтому Зверев спился, Ерофеев спился, Пушкин сдуэлился. У меня талант поменьше, веры побольше, я трезвый и если Пушкин ради жены на дуэль напрашивался, то я ради жены от дуэлей бегаю. Ну, у нас и жены разные, слава Богу, у него по нему, у меня по мне. Но когда я тащу из типографии десять экземпляров своего шедевра, поверьте, мне — не легче от того, что их не три тысячи. Вот такая математика — десять экземпляров тяжелее давят сердце, чем сорок пачек. Ну да, другим тяжелее, у них и этого нет. Вон, сколько бедолаг в парижах и лондонах животишко свой волочат меж двор и мечтают об эвтаназии. Возвращайтесь, будет вам и эвтаназия, и какава с чаем... А мне хорошо, я ж не в лагере, а туда же, смею вякать... Да, вякаю и буду вякать! Мало не покажется!
«А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф 5:44)
Наверное, стоит добавить малоизвестное «не воздавайте злом за зло или ругательством за ругательство» (1 Пет 3:9).
Одна тонкость. Это про, как теперь принято говорить, «телесные практики». Про личную встречу. Вот Господь под судом Своих врагов. Он их разве благословляет? Нет. Он их не ругает, но не благословляет. Почему? Потому что они не просят благословения!
Благословение — это не пустить мысленные лучи света. Благословение — это поднять руку, делать жест, коснуться.
Благотворить ненавидящему — могу, но сперва ненавидящий должен прийти и попросить чего-то конкретного. Остальное зависит от конкретных обстоятельств. Поднести бревно — пожалуй, если хватит сил. Подарить бриллиант — не подарю, у меня нет бриллианта. То же самое об «обижающих». При личной встрече — готов, но большинство обид совершаются заочно или чужими руками.
Так что пользователи всевозможных дистанционных приспособлений для гонений, обид и ненависти, лишают себя возможности получить мою любовь, объятия, благословения. Бедненькие!
Злой я сегодня. Ну вон, очередной американский гений сообщает, что интернет-революция дала такой поток информации, что человек с ним не в силах справиться. Да неужели? Интернет-прорыв был молниеносно кастрирован — с одной стороны, делом Ассанжа, которое показало, что за свои политические и денежные секреты элита будет биться всеми средствами, до пыток и убийств — с другой стороны, блокировкой всех книг мира под предлогом защиты прав библиотек и издателей. То есть, мы вас имеем право читать и ваши тексты использовать, а вы нас — не имеете. Потому что мы главные! Уму непостижимо — ИИ имеет право и даже обязан читать первые издания Достоевского, а я не имею. Ему это очень надо, чтобы успешно истреблять палестинцев и иранцев. Да, Путин точно такой же — но он вам подражает, не вы ему. Ленин вам подражал, вы его научили! Наше зло-для-всех вторично по отношению к вашему добру-для-себя!
Ууууу... Это я злюсь, п.ч. пытаюсь заставить работать ТГ у жены. Не получается. Причем у нас редшилд — и вот всё работает, и в архив Анны захожу, а ТГ не работает. Жена скорбит, а скорбь жены — злость мужа, хотя мне этот ТГ по барабану абсолютно.
8 апреля 2026 года, среда
Толкин сказал как-то Льюису, что евангелие — миф. Льюис был атеист, но знакомое слово «миф» его зацепило. Он ослабил хватку, чем Бог и воспользовался.
Только Евангелие — миф, а Христос — не миф. Евангелие — миф о Христе как «Война и мир» миф о жизни, «Анна Каренина» миф о любви. Но романы Толстого не жизнь и не любовь, просто о них нельзя рассказать иначе как такими романами. И другими. Поэтому романов о любви много, да и евангелий четыре штуки. Но любовь одна, Иисус один.
Миф о Христе похож на миф о Дионисе, да и на миф о Кетцалькоатле и на миф о Барбароссе. Но Христос на Диониса похож не больше, чем на Сенеку. У Сенеки были рабы и пара сотен миллиардов долларов на нынешние деньги, у Христа даже канарейки не было. Жанр — миф — один, но мифы о разном. Барбаросса — миф империализма, Сенека — миф цинизма, Дионис — миф алкоголизма, Христос — миф разбитого окна. Нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц, нельзя Богу войти в человека, не разбив невидимого окна, которым человек загородился от Бога. Чтобы можно было видеть, но не мешал жить нравоучениями — окно с двойным стеклопакетом. Я вижу Бога, Бог видит меня, полная гармония. А слышать нет, слышать не надо, и так в центре, шумно.
В мегаполисе в центре шумно, а в Боге нет. Через разбитое окно равнодушия и настороженности врывается абсолютно тихая тишина. Дыхание Божие никакой стетоскоп не уловит, а сердце ловит и начинает биться об окно, и сочиняет мифы неверия и веры, пока беззвучный Бог не оглушит изнутри и не начнется другой миф — миф о человеке, который был рожден, но не родился, пока не умер, а когда родился, уже не мог дышать прежним, земным воздухом, и ходил по земле как Русалочка, мучаясь оттого, что крылья тяжелые, а отстегнуть нельзя — понадобятся.
Зачем ходить в церковь? Чтобы молиться с другим. Молитва с другим отличается от молитвы наедине больше, чем симфония от дельфина.
Даже не просто «молиться с другим», а молиться бок о бок с другим. Эти плох иконостас, этим плохи храмы, где от священника от прихожанина сто метров. А бывают и такие храмы, где от прихожанина до прихожанина десять дней скакать, не доскачешь.
При этом «молиться с другим» не означает «совершать вместе обряд». Обряд без молитвы — церковь на ветер.
Что такое «молитва с другим» легче понять от обратного. Когда нет «молитвы с другим»? Если священник агент КГБ? Если стоящий рядом агент КГБ? Если вокруг одни агенты КГБ?
Да нет, агенты КГБ тоже бывают верующие. Собственно, именно верующие гебешники, видимо, в 1960-1970-е годы медленно, но верно оттесняли гебешников-атеистов и готовили православизацию плюс черносотенизацию, равняющиеся домостроевщине.
Молиться можно с любым, кто молится. Молится ли он Тому, кому я молюсь? Многих это беспокоит, непонятно почему. Если молится Кришне, то с таким можно молиться. Если верует по Символу веры, но не молится, а думает о чем-то, то с таким невозможно молиться. Не «нельзя», а «невозможно» — он же не молится, а думает.
Как это «молиться с молящимся Кришне»? Разве это можно? Нет, это не можно, это нужно. Потому что важна молитва, а как там человек словами формулирует, кому он молится, неважно. Можно осторожно предположить, что можно молиться даже с сатанистом, но есть подозрения, что сатанисты молятся не сатане, а старому доброму Богу, только выпендриваются.
Так что молиться в церкви, где все за войну, можно. Как можно покупать хлеб в булочной, владелец которой педофил. Но если владелец булочной попросит привезти к нему твою дочку на одну ночь, разворачиваемся и уходим. Если настоятель храма попросит принести лекарств для раненых солдат, разворачиваемся и уходим. Или продолжаем молиться, но лекарств по любому не несем.
Это можно сравнить с российской правовой системой. В принципе она токсична, приближаться к ней нельзя. Это антиправовая система. Бандиты правят страной безо всякого права, и то, что они это делают сто лет, ничего не меняет. Но! Соблюдать правила дорожного движения все-таки надо. Можно и паспорт получить, даже и заграничный. И в школе учиться, и на кладбище документ оформить. Можно даже судиться в российских судах (конечно, крепко помолившись). Почти все можно. Пока от тебя не потребуют доносить. Стоп, машина. Система порочна в своей сердцевине, но периферия вполне рабочая.
Так и с религией. Даже лучше, потому что у религии сердцевина вне религии. Молятся не священнику и не патриарху, а Бог — вместе с другим, напомним. Что не отменяет молитвы наедине, а дополняет. Впрочем, не вполне очевидно, какая молитва базовая. В раю будет уединение или там все будут постоянно в общении с Богом и друг другом? Прямо-таки без отдыха? Да откуда ж мы знаем! По здешнему, нерайскому опыту хорошо бы и в раю иметь хоть шалаш какую-нибудь, где можно отдохнуть от пирдухи, но, может, все-таки с милым рай и не в шалаше?
Отличный символ радикальной деградации с 1960-х годов. Келси Янг, «научный офицер НАСА»: «Я не могу выразить, как много науки мы уже узнали, сколько вдохновения вы дали всей нашей команде и всему миру».
Не можешь выразить — уходи с должности пресс-ученого. Янг нимало не ученая, она менеджер, продуцирует тексты абсолютно бессодержательные как тексты АИ — про то, как важно интегрировать, продуцировать и т.п. Зато НАСА громогласно описывает новый феномен: «мунджой» — кайф космонавтов от созерцания обратной стороны Луны. Это абсолютно трамповская речь из превосходных степеней прилагательных. Словно колонизатор трясет бусами перед «дикарями». Вы нам миллиарды, мы вам эмоциональное потрясение. А что по части науки, хотя бы один маленький пример? Или там все засекречено, потому что исследования сугубо для военных? Или боитесь, мы не поймем? Мы напряжемся, ничего, не беспокойтесь, попробуйте... А то пока типа «гражданская религия» — ну, как если космонавт завопил «слава Богу, создавшему такую изумительную обратную сторону Луны!». При этом на фотографиях, разумеется, асолютно серая дурацкая поверхность — «как эта глупая Луна на этом глупом небосклоне» — такой будет поверность Ирана после этой войны.
“I can’t say enough how much science we’ve already learned and how much inspiration you’ve provided to our entire team, the lunar science community and the entire world with what you were able to bring today,” said NASA Science Officer Dr. Kelsey Young.
Одно утешение: Папа назвал слова Трампа об уничтожении Ирана «абсолютно неприемлемыми» (хотя фамилию Трампа не назвал), и вообще американские римо-католики — не считая, гм-гм, Вэнса и Байдена — не стесняются в выражениях, даже поминают сатанизм и необходимость отказываться выполнять преступные приказы. Трамп тормознул за полтора часа до срока, ну и хорошо. Все-таки и он не псих, а просто очень расчетливый манипулятор, как и наш тараканчик.
7 апреля 2026 года, вторник
Меня часто называют «политизированным». Означает это всегда, как остроумно заметил Бердяев еще в 1936 году, что мои критики придерживаются других политических взглядов. Тогда, в 1938, православные, поддерживавшие Франко, считали Федотова «политизированным», а себя «вне политики», просто за нормальность. Поддерживать Франко — норма жизни, быть против Франко — патология, внесение смуты в церковные ряды и т.п. Сейчас то же с Натаньяху.
А в итоге мне пишут — а чем вера в Христа отличается от веры в Диониса и прочих воскресающих божеств. Фольклор, годичный цикл, эмоциональная коллективная разрядка-зарядка. Это пишет верующий человек, и он абсолютно прав, он это видит именно потому, что это несовместимо с верой — с верой в Христа Воскресшего.
Я не буду влагать персты в наших российских православных, которые неподсудны, потому что абсолютно несвободны. Выходить на площадь, как призывает Трамп и Зеленский, чтобы нас уничтожили — это даже не суицид, суицид может быть свят, это просто вздор.
Но вот Нью-Йорк, приход в центре Манхеттена, отец Михаил Меерсон-Аксенов. Загадочная для меня фигура. Я отчасти в приходе Меня занял его место в смысле самиздата и чувства юмора, как-то мне было сказано. Он уехал за два года до моего появления. В Израиль, но быстро сориентировался и вот — в Штатах. И что? А ничего! Ни-че-го. Ну, воспоминания о Мене. Ну, наверное, хорошие проповеди по воскресеньям, не хуже, надеюсь, чем у баптистов и католиков. Умилительные, утешающие, укрепляющие. УУУ. А что он думал за войну в Ираке? За бойню в Палестине и в Иране? За Ридигера, за Гундяева? Ну как можно, церковь вне политики!
Ну и выходит «дионисийство» — в начале 20 века бытовало такое словцо, они очень увлекались — Вяч. Иванов, о.Сергий Соловьев — у них было отличное классическое образование и они с ним шлепнулись в православие — и стали увлеченно обнаруживать сходства Афины и Богородицы. Афина на Богородицу да, похожа, а на Марию — нимало.
Сегодня «дионисийство» — это фольклорное поведение в Церкви. Собрались, попели, попили, на головку сели, шух, полетели-полетели-полетели... Эй, а с креста не забыли человека снять? Какой крест, какой человек? Это вот этот палестинец — человек? Это политика, а мы тут религией балуемся!
И вот вроде бы Церковь есть, а Бога нет. Даже хуже — есть такой надувной бог. И меня спрашивают, а зачем ходить в церковь, если там все имитация. Ну, я отвечаю — ходить, чтобы Богу молиться, молитва изгоняет имитацию. Поскольку Меерсон-Аксенов или его прихожанин — великий физик из Принстона Цвелик, большой энтузиаст уничтожения хамаса, то есть миллиона палестинцев — поскольку они молятся, то там не только имитация. Но не без имитации, увы. И у нас полно имитации, но не только имитация. Крокодилы летают низенько-низенько, шестикрылые, победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще: свят, свят, свят, кончайте дурить, Бог дает полноту и ждет полноты...
Любопытно, что о сумасшествии Путина трындели много, а о сумасшествии Трампа — пишут, конечно, но все-таки мало. Хотя тут оснований намного больше. Проблема не в личностях. Свита играет короля. Европейцы отмалчиваются. А если завтра Трамп или Биби саданут по Ирану атомной бомбой и уничтожат 90 миллионов человек? Да знамо что — ничего. Отмолчатся. Потому что у них нет почвы под ногами. Их почва — декларация ООН, а она как горошина под принцессой, сводится к одному пункту: во имя безопасности общества (то есть себя, любимого, и кого я считаю своими) можно все. На практике общество — псевдоним фабрики. Мир делится на предприятия, и безопасность общества это безопасность бизнесменов. Трамп следует этому принципу. К тому же он может любому, кто вякнет, отключить отопление – тьфу, доллары.
В словах «общественная безопасность» отвергается сама идея права. И ничего, живем с этой фразой двести лет. И очень жалко украинцев. Нас, живущих в России, тоже жалко — как жалко иранцев, ливанцев, палестинцев, убиваемых просто так, чтобы сэкономить время и деньги, которые нужны для точечных убийств. А украинцев жалко, потому что они теперь замарались — конечно, толку от их специалистов по дронам никакого, но в принципе они показали, что тоже готовы убивать совершенно невинных людей, намного более слабых, чем коалиция США, Израиля и Украины. Был Зеленский интеллигент, стал обычный шакал. А мог бы и не шакалиться, ничего бы не изменилось. Зря оскоромился и целый народ опозорил. Ну, думаю, кроме меня никто об этом писать не будет, все умные, один я дурак, говорю то, что у них в уме в надежно запертом сейфе.
Меньше всего жалко тех эмигрантов, которые как заевшая пластинка четыре года твердят «завтра Путину конец», «завтра всеобщая мобилизация», «завтра крах». Но их жалко меньше всех – у них есть выбор. Могли бы в макдональдс устроиться. Или в ростикс. А вот кто от себя прибавляет «бомб не жалеть, пленных не брать», «безопасность израильтян юбер аллес» — тех совсем не жалко.
Зеленский, кстати, повторяет сценарий русских интеллектуалов 65-75 годов, которые жили по принципу «враг моего врага мой друг». Бродский призывал бомбить Вьетнам, Померанц писал, что Израиль имеет право отбирать у палестинцев землю, потому что лучше хозяйствует, и Франко восхваляли (с оговоркой – он-де евреев не убивал, что было неверно), а уж Пиночета с Салазаром кто только не возносил… И все считали себе де-де – демократическим движением. Ну, ладно, жизнь продолжается… Бум рулить к норме…
6 апреля 2026 года, понедельник
Общение можно и нужно анализировать по параметру авторства. Не вполне очевидно, что автор часто нежелателен при общении, что в общении нужны высказывания принципиально «без автора» или, точнее, без автора как личности.
Простой пример — «фольклор». «Народное знание». Слово изобретено в 1846 году для противопоставления научного знания «народному. Научное знание — всегда личное, авторское. В идеале. Если имена древних ученых неизвестны, это не отменяет того факта, что и в древности открытия совершал не безликий коллектив, а конкретные люди. Отсюда громоздкие перечисления авторов у многих современных научных публикаций.
Проблема в том, что у человека отнюдь не всегда есть потребность (тем более, возможность) был человеком — то есть, личностью. Человеку часто легче не быть — раствориться в коллективе, и «народ» — одна из тех субстанций, в которых личность растворяется. Добровольно или не очень. Томс, который изобрел слово «фольклор», скорее всего, ощущал себя и личностью, и частью «нации». Впрочем, применительно к 19 веку лучше проверять каждый конкретный казус: не исключено, что Томс разделял мнение Самуэля Джонсона, высказанное им 7 апреля 1885 года о том, что национализм — последнее прибежище негодяя. Возможно, он даже считал национализм первым прибежищем негодяя. Вот что почти невозможно — что он не делил патриотизм на хороший и плохой. Джонсон не отвергал нацию, он отвергал злоупотребление нацией. Эта непоследовательность стоила миру миллионы жизней, потому что все войны 19-20 веков велись во имя наций. Война во имя личности в принципе непредставима — если не считать войной дуэль.
У человека есть потребность в высказываниях, сделанных от имени коллектива. «Солнце вращается вокруг земли». Такие высказывания — средство доминирования. Самый яркий образчик — свадебные песни (и ритуалы). Это одна из последних попыток коллектива доминировать над личностью, сформировавшаяся, когда вступление в брак совпадало с вступлением в «взрослость». Тут, возможно, самый яркий пример — Песнь Песней. В ее основе очень личная лирика, слова, найденные кем-то любящим. Любовь — не коллективное чувство, даже анти-коллективное, поскольку союз двоих — не коллектив, а своеобразная личность. В идеале каждый любящий должен находить свои слова или хотя бы цитировать чужие, но от себя. В «фольклоре» происходит прямо противоположный процесс: личность «перехватывается» коллективом, перехватывается, чтобы и в дальнейшем контролировать жизнь двоих. Коллектив, конечно, кое-чем вознаграждает — прежде всего, предоставляя возможность контролировать других, участвовать в круговороте доминирования. Довольно гнусное вознаграждение за предательство своей личности и личности любимого человека.
В Песни Песней на это наложено политическое доминирование, потому что жених идентифицирован с царем. Это еще полбеды, а целая беда, что царь идентифицирован с женихом. Это достигнет максимума в евангельском отождествлении Бога с женихом. При этом речь идет, конечно, нимало не о Боге, а о безликом коллективе, который прикрывается Богом как фиговым листком. Может прикрываться и нацией.
Процесс коллективизации общения хорошо виден на примере юмора. У любой шутки есть автор. Но только современность ценит авторский юмор — стендап, эстраду. Ценит, однако постоянно производится процесс обобществления, деприватизации юмора. Так появляются анекдоты, весь цимес которых в том, что у них как бы нет автора — этим анекдоты отличаются от рассказов, где автор обязателен (хотя далеко не всегда это реальный автор, это может быть условный трикстер, ходжа Насреддин). Почему анекдоты несовместимы с авторством? Возможно — только возможно — потому что целью рассказывания анекдотов является временное растворение в коллективе. Сбрасывается бремя личностности — как сбрасывается оно при выпивке.
Другой пример деперсонализации, коллективизации общения — политические заявления. «Мы страдали». «Мы правы». «Мы имеем право». «Мы» тут может, опять же, использовать Бога как автора. Именно происходит с вполне фольклорными текстами, помещенными в «канон Библии». Их авторство приписывается Богу — Он диктатор («боговдоновенность», антоним харизматичности — понятию личностному). Это манипуляция с целью доминирования, подчинения — иногда подчинение с благой целью воспитания, и не только ребенка.
Где-то посередине лежит то, что можно назвать фольклором очень условно, например, «программистский фольклор». Ученые шутят, ученые и фольклорничают. Таков миф о том, что счастлив будет человек, если на заседании сектора института истории будет сорок лысых. Что происходит не так часто, как может показаться.
Фольклороподобные формы в коммуникации вполне зрелых личностей не так любопытны, как фольклор социальных коллективов, вполне тех же по природе, что «семья», «племя, с их непременными «вымя», «семя» и «знамя». Это, конечно, племена и нации второго порядка — или, лучше сказать, вторичные. Их вторичность в том, что они создаются достаточно осознанно, как осознанно — в той или иной степени — человек покупает наркотик или участвует в групповой оргии. Налицо пропасть между «программистским фольклором» и действом по сожжению Горящего Человека в Блэк-Рок. Интенция тут — «самовыражение», но в реальности происходит как раз не самовыражение — выражать особенно и нечего — а как раз создание трайба. Эти трайбы и порождают свой собственный фольклор, довольно плохо изученный. Трайбы миллионеров, трайбы политиков (не путать с партиями), трайбы духовенства и психиатров. Членство в таких трайбах отнюдь не обязательно, но тем интереснее, что они возникают и часто подвергают остракизму тех, кто в них не участвует. Другое дело, что современный социум позволяет не умереть с голоду тому, кто подвергся остракизму, и даже поощряет конкуренцию между трайбами — это один из способов личности сохранить себя.
Цифровые номады — еще один пример жизни по очень архаическому сценарию с использованием передовых технологий. Конечно, интернет выступает лишь средством коммуникации, как вино или бумага, но он замечательно выявляет, обостряет то, что до него было скрыто — боязнь быть личностью, жажду безликости. Вечный двигатель невозможен, но возможно вечное беганье по коммуникационному кругу, «цифровое круговое чаепитие», весь смысл которого в повторении безликих формул. Это речевое поведение, порождающее коммуникационный фольклор ровно того же типа, что разговоры рабынь – «дворовых девок» — которые бесконечно пряли и обслуживали своих рабовладельцев, которые Щедрин блистательно анализировал в «Пошехонской старине».
Я понял, что вызывает у меня крайнее раздражение в соцсетях. Трындеж. К вопросу о фольклоре. Бывает истинный фольклор, бывает ложный фольклор — как ансамбль народной песни и пляски. В Барселоне пирамиды — это настоящий фольклор, а во всей остальное Европе я видел только карнавальный фольклор, в лучшем случае. Так вот, трындеж — это нормальное перебрасывание ничего не значущими репликами вечером тяжелого дня. Мы пахали, мы писали, мы потели, теперь вот, трындим. Не пьем же. Имеем право.
Но в русских соцсетях прямо какое-то поветрие — люди ничего не значущими репликами обмениваются, хотя они абсолютно не работали. Дрова не рубили, воду не носили, а за стол и small-talk сели и годами не встают.
И особенно это меня терзает, когда я вижу какой-нибудь кластер из нескольких десятков православных и католических интеллектуалов-книжников, которые 30 лет назад реально что-то такое в Церкви делали, какие-то идеалы пытались реализовать, а теперь разъехались — и до 22 года, и после — и как пенсионеры на лавочке виртуальной чешут языками о чем угодно, но не о сути. Какая патриарх сволочь, какого цвета носки у папы римского... Усердно комментируют всякие перемещения и назначения — ну точно отставники, поэтому комментарии обычно очень (а) высокомерные — при нас-то было лучше (б) очень злопыхательские. И это еще полбеды, а целая беда — что люди реально считают, что это у них церковная жизнь проживается. И там как правило шуруют один-два засланца-оперативника, которым нужно прикрытие— вот, они в «среде»... Там трындеж, потому что там никаких уже ориентиров и оценок, просто заполнение пустоты. Никакой работы, просто чесание языка...
Простите, Христа ради, если кто-то примет на свой счет. Я про релиджн, но, конечно, такого политтрындежа в разы больше.
Я только вчера посмотрел все гравюры Гойи о войне. Врагу не пожелаю! Я видел в архиве фотографии из Освенцима — трофейные, которые в принципе не публикуют как слишком страшные, и они действительно страшные, но Гойя страшнее. Он рисовал то, что видел, и, насколько я знаю его биографию, после увиденного немного сошел с ума. Самое страшное, что я видел, а я все-таки довольно основательно «в теме». Дикс в сравнение не идет. Страшны они тем, что большинство — совершенно не фантазийные, подчеркнуто документальные, хотя, конечно, художественные. Что немного смягчает ужас, а с другой стороны, наоборот. Там довольно навязчивый самый страшный момент, который не очень понятен современному человеку и который объясняется тем, что люди проглатывали или прятали в анусе драгоценности и монеты. Золотые монеты очень ведь маленькие, три с половиной грамма. В поисках монеток и камешков людей разрубали, не всегда предварительно убивая. Пытали, чтобы узнать, где закопали сбережения.
В качестве антивоенной пропаганды картинки не годятся по одной простой причине: эгоизм сразу скажет: вот какие зверства творят враги, нужно их немеденно уничтожить всех. Как давеча выразился Трамп, вбомбить в каменный век. В одном из донесений 17 века был чудесный оборот «мы втоптали их в город». Иранцы в ответ обнаружили непонимание того, когда закончился каменный век в Европе, и, что забавно, повторили ложь того самого шаха, которого свергли, о том, что Кир был сторонником прав человека. Это чистая ложь, придуманная в 1971 году Пехлеви. Текст небольшой, я его помещаю в конце. За «декларацию прав человека» выдается политика Кира, который вернул некоторые захваченные трофеи их владельцам и отменил депортацию нескольких народов.
Разумеется, ни к свободе совести, ни к праву на жизнь или передвижение все эти меры отношения не имели. Когда монгольские ханы не стали размещать в России свою администрацию, а поручили ее функции местным князьям — это было не из уважения к правам человека. Просто расчет: расходы на сбор налогов не должны превышать налоги. Ровно по той же причине Кир разрешил евреям вернуться в Палестину (где, напомним, продолжали жить евреи — депортировали отнюдь не всех).
Заметим, что Кир не лгал. Лгал Пехлеви, лгал генсек ООН и ООН как целое, которое приняли копию цилиндра Кира как первую декларацию прав человека. Лгали и лгут историки, возводящие идею прав человека к хартии вольностей английских баронов. Если рабовладельцы, которые в 18-19 веках владели моими предками, я же потомок рабов и по еврейской линии, и по русской — это были Мосоловы — получили от Екатерины освобождение от военной службы, это был путь не к отмене рабства в России, а, напротив, к ужесточению рабства. И я не вижу ничего великого и правозащитного в отмене крепостного рабства — просто им стало выгоднее отпустить рабов. И вот в этой лжи мы живем — включая ложь о том, что Солженицын жил не по лжи.
Война прежде всего заставляет лгать. И агрессор лжет, и жертва агрессии. Но агрессор не может не лгать, а жертва агрессии может не лгать, вот так!
Текст на глиняном цилиндре, составленный вавилонскими жрецами после захвата Вавилонии персами в 539 г. до н. э. Язык аккадский.
Перевод сделан по изданию: Eilers W. Der Keilschrifttexte des Kyros-Zylinders. — В кн.: Festgabe deutscher Iranisten zur 2500 Jahrfeier Irans. Stuttgart, 1971, S. 156—164. Перевод и комментарии Дандамаева М. А.
Кураш * — царь четырех стран света, великий царь, могущественный царь, царь Шумера * и Аккада * ...
Набонид удалил древние идолы богов... Он отменил враждебным образом ежедневные жертвы [богам]. Он совершенно предал забвению почитание Мардука, царя богов1. Он всегда творил зло своему городу2... Правил он жестоко (?). Боги покинули свои -жилища... Из-за жалоб людей владыка богов3 впал в гнев ... Он стал, смотреть и оглядел все страны, ища справедливого правителя, чтобы вести его 4. Он назвал Кураша, царя Аншана *, чтобы тот стал владыкой всего мира. Он поверг к его5 ногам страну Гутиум * [и] всех умман-манда6. И он7 обращался справедливо с черноголовыми 8, которых тот побудил его покорить.
Мардук, великий владыка, защитник своего народа, будучи доволен добрыми делами Кураша, велел ему выступить против своего города Вавилона ... Он шел рядом с ним как друг, позволил ему без боя вступить в свой город Вавилон, не причинив Вавилону никакого бедствия. Он передал в его руки Набонида, который не почитал его. Все жители Вавилона и всей страны Шумер и Аккад, князья и наместники склонились перед ним в поклоне и облобызали его ноги, радуясь и сияя, что царство у него. Они с радостью приветствовали его как владыку мира, с помощью которого они вернулись от смерти к жизни ... и они благословляли его имя.
Я — Кураш, царь Вселенной, великий царь, могучий царь, царь Вавилона, царь Шумера и Аккада, царь четырех стран света, сын Камбиза9, великого царя, царя Аншана, внук Кира10, великого царя, царя Аншана, потомка Чишпиша *, великого царя, царя Аншана, из исконно царского рода, правление которого любят [боги] Бел и Набу, которого они желают иметь царем, чтобы сердца их были довольны.
Когда я вступил в Вавилон дружелюбно и установил место правления во дворце... Мардук, великий владыка, [побудил] прекраснодушных жителей Вавилона [любить меня], и я ежедневно старательно почитал его. Мои многочисленные войска вступили в Вавилон мирно, я не позволил [никому] пугать [жителей] [Шумера] и Аккада. Я установил мир в Вавилоне и во всех его священных городах... Я отменил иго, которое было наложено на них11. Я принес покой в их разрушенные дома и положил конец их жалобам. Мардук, великий владыка, доволен моими делами и послал благословение на меня, Кураша, царя, который почитает его, Камбиза, моего сына, и все мое войско...
Все цари Вселенной от Верхнего до Нижнего моря 12, те, кто живет в царских чертогах, и те, кто живет ... все цари западных стран, живущие в шатрах 13, доставили ко мне в Вавилон свои тяжелые подати и облобызали мои ноги ...
В Ашшур * и Сузы *, Агаде *, Эшнунну *, Замбан *, Ме-Турну *, Дер * вплоть до страны гутиев я вернул на свои места в [эти] священные города на той стороне Тигра, в святилища, которые в течение долгого времени были в руинах, богов, которые [прежде] жили там. Я собрал всех их [прежних] жителей и вернул в их жилища. По повелению Мардука, великого владыки, всех богов Шумера и Аккада, которых Набонид к гневу владыки богов привез в Вавилон, я вернул в целостности в их [прежние] святилища, в их жилища, которыми они довольны. Пусть все боги, которых я вернул в их священные города, молятся Белу и Набу о долгой жизни для меня ... Пусть они скажут Мардуку, моему владыке: «Кураш — царь, который почитает тебя, и Камбиз, его сын».
1Набонид стремился возвысить роль бога Луны Сипа за счет умаления роли Мардука, который занимал верховное место в вавилонском пантеоне.
2 Вавилону.
3 То есть Мардук.
4 Во время новогоднего празничного шествия, по вавилонским обычаям, царя сопровождал идол бога Мардука. То есть Кира II.
6 Здесь имеются в виду мидийцы и подвластные им скифские племена.
7Кир II.
8 В клинописных текстах «черноголовые»— эпитет для обозначения вавилонян.
9 То есть Камбиза I *
10 Кира I *.
11 То есть на жителей Вавилонии.
12 То есть, от Средиземного моря до Персидского залива.
13 Имеются в виду шейхи арабских племен, живших к западу от Вавилонии.
«Пошехонская старина» — предсмертный шедевр Щедрина, отнюдь не стареющий, постоянно воскресающий всякий раз, когда воскресает рабство. Сам Щедрин формулировал это так: «В этом трагическом прошлом было нечто еще, что далеко не поросло быльем».
Главная характеристика коммуникации — то есть, попросту, жизни — в пошехонском аду это «отупление». Отупление рабовладельцев, отупление рабов. К тому же рабовладельцы сами отнюдь не свободны, хотя у них есть «вольность дворянская». Это означает, что они могут учинять разнообразные зверства над рабами при условии соблюдения внешних приличий. Разумеется, ни о какой фронде против «устоев» при этом речи идти не может ни у рабов, ни у рабовладельцев. То, что порывы к свободе все-таки случались, было результатом исключительно внутренних импульсов не до конца задавленной человечности.
Базовый, доминирующий тип коммуникации — молчание. Лакей Конон:
«Вообще никакой личной инициативы не знал, ничего, кроме заведенного, так сказать, вошедшего ему в плоть и кровь порядка и действительно случайного стороннего импульса. И никогда не интересовался знать, что из его работы вышло ...
Впрочем, это никого не удивляло, потому что и на остальной дворне в громадном большинстве лежала та же печать молчания, обусловившая своего рода общий modus vivendi, которому все бессознательно подчинялись.
Все было проклято в этой среде; все ходило ощупью в мраке безнадежности и отчаянья, который окутывал ее. Одни были развращены до мозга костей, другие придавлены до потери человеческого образа. Только бессознательность и помогала жить в таком чаду».
Базовый философский вопрос: я живу или вижу сон, тут решался однозначно: «
«Резонирующая способность не совсем еще в нем угасла. Но и она, пожалуй, не была результатом самодеятельной внутренней работы, а слышал он, что другие так говорят, и машинально повторял с чужих слов. Вообще вся его жизнь представляла собой как бы непрерывное и притом бессвязное сновидение».
Работа лакеем позволяла молчать, даже требовала молчания. Но у «дворовых девок», проводивших всю жизнь за ткачеством, была возможность говорить. Что из этого выходило?
Переливание из пустого в порожнее. Трындеж. Сплетня. О чем говорить, когда говорить не о чем. Так рождается то, что в наши дни переполняет интернет, а во времена Щедрина называлось желтой прессой.
«– А в Лому медведь проявился. Вот коли туда пошлют, да он в гости к себе позовет!
– Меня он в один глоток съест! – отзывается карлица Полька.
Это – несчастная и вечно больная девушка, лет двадцати пяти, ростом аршин с четвертью, с кошачьими глазами и выпятившимся клином животом. Однако ж ее заставляют работать наравне с большими, только пяльцы устроили низенькие и дали низенькую скамеечку.
– А правда ли, – повествует одна из собеседниц, – в Москалеве одну бабу медведь в берлогу увел да целую зиму у себя там и держал?
– Как же! в кухарках она у него жила! – смеются другие».
Маша и три медведя. Это разговор о сексуальной жизни, которая одна и составляет преимущественное содержание коммуникации как у рабовладельцев, так и у рабов.
Молчание. Пошлая сплетня. Щедрин описывает еще сугубо сценарий «цирюльника»: шутовство и балагурство (оканчивающийся преждевременным калечением и смертью), сценарий юродивого. Этот сценарий редок, потому что подразумевает бродячую жизнь, это уже не «дворовый человек» как таковой, это дворовый на дистанционном управлении. Ему зеркально симметричен сценарий бродячего «молитвенника» Сатира, которому перед смертью видение: в раю его принимают как монаха Симеона.
У «дворовых девок», которые в силу гендера лишены возможности бродить, есть схожие сценарии, но приспособленные к их ситуации. Юродивому соответствует злобная ключница, которая только «лает».
«Эту роль она и исполняла настолько буквально, что и сама себя называла не иначе как цепною собакой. Ни вражды, ни ненависти ни к кому у нее не было, а был только тот самодовлеющий начальственный лай, от которого вчуже становилось жутко.
– Посадили меня на цепь – я и лаю! – объявляла она, – вы думаете, что мне барского добра жалко, так по мне оно хоть пропадом пропади! А приставлена я его стеречи, и буду скакать на цепи да лаять, пока не издохну!
Одним словом, это был лай, который до такой степени исчерпывал содержание ярма, придавившего шею Акулины, что ни для какого иного душевного движения и места в ней не осталось. Матушка знала это и хвалилась, что нашла для себя в Акулине клад».
В «Капитанской дочке» этому отчасти соответствует Савельич, но в реальности были рабы, которые командовали другими рабами. В античности такие рабы-погонялы назывались вилликами (помогали руководить поместьем, виллой). В США эти рабы рабов назывались «домашними рабами» в противоположность «полевым». в «Хижине дяди Тома» рабовладелец предлагает Тому выпороть рабыню — тем сам он бы стал именно вилликом, рабом, для которого интересы рабовладельца важнее судеб других рабов, который компенсирует предательство чрезмерностью своего садизма по отношению к рабам.
В «Пошехонской старине» дяде Тому соответствует Аннушка, проповедница повиновения рабовладельцам, которая спорит с Акулиной:
«– Дура ты, дура! – возражала она, – ведь ежели бы по-твоему, как ты завсегда говоришь, повиноваться, так святой-то человек должен бы был без разговоров чурбану поклониться – только и всего. А он, вишь ты, что! лучше, говорит, на куски меня изрежь, а я твоему богу не слуга!
Но Аннушка не смущалась этим возражением и, в свою очередь, не лезла за словом в карман.
– Так и следует, – отвечала она, – над телом рабским и царь и господин властны, и всякое телесное истязание раб должен принять от них с благодарностью; а над душою властен только Бог.
– Стало быть, и ты будешь права? Тебе госпожа скажет: не болтай лишнего, долгоязычная! а ты ей в ответ: что хотите, сударыня, делайте, хоть шкуру с меня спустите, я все с благодарностью приму, а молчать не буду!
– Ну, что уж меня к святым приравнивать!
– Нет, ты не увертывайся. Я тебя к святым не приравниваю, а спрашиваю: должна ли ты приказание госпожи выполнить или нет?
Завязывался диспут, и должно сознаться, что в большинстве случаев Аннушка вынуждалась уступить. Конечно, сравнительная слабость ее диалектики отчасти зависела от особенностей того положения, в котором она находилась, яко раба, и которое препятствовало ей высказаться с полною определенностью, но фактически Акулина все-таки торжествовала.
– То-то вот и есть, – заключала спор последняя, – и без того не сладко на каторге жить, а ты еще словно дятел долбишь: повинуйтесь да повинуйтесь!»
Щедрин нетривиально сравнивает конфликт двух рабынь с конфликтом фарисеев и саддукеев:
«Первая была идеалистка и смягчала свои взгляды на рабство утешениями «от Писания», а вторая, как истая саддукеянка, смотрела на рабство как на фаталистическое ярмо, которое при самом рождении придавило шею, да так и приросло к ней. Поэтому ничего нет мудреного, что Аннушкины проповеди представлялись Акулине праздною болтовней, которая могла только бесполезно раздражать».
Впрочем, главным оставался, конечно, конфликт рабовладельца с рабами:
«– Христос-то для черняди с небеси сходил, – говорила Аннушка, – чтобы черный народ спасти, и для того благословил его рабством. Сказал: рабы, господам повинуйтеся, и за это сподобитесь венцов небесных.
Но о том, каких венцов сподобятся в будущей жизни господа, – она, конечно, умалчивала.
Доктрина эта в то время была довольно распространенною в крепостной среде и, по-видимому, даже подтверждала крепостное право. Но помещики чутьем угадывали в ней нечто злокачественное (в понятиях пуристов-крепостников самое «рассуждение» о послушании уже представлялось крамольным) и потому если не прямо преследовали адептов ее, то всячески к ним придирались.
Да и в самом деле, разве не обидно было, например, Фролу Терентьичу Балаболкину слышать, что он, «столбовой дворянин», на вечные времена осужден в аду раскаленную сковороду лизать, тогда как Мишка-чумичка или Ванька-подлец будут по райским садам гулять, золотые яблоки рвать и вместе с ангелами славословить?!
– И добро бы они «настоящий» рай понимали! – негодуя, прибавляла сестрица Флора Терентьича, Ненила Терентьевна, – а то какой у них рай! им бы только жрать, да сложа ручки сидеть, да песни орать! вот, по-ихнему, рай!»
Выходила настоящая коммуникационная апория. Только молчание было адекватным поведением раба, и даже раб, использующий дар слова для оправдания рабства, подлежал бы наказанию, но... «нельзя же было вести ее на конюшню за то, что она учила рабов с благодарностью принимать от господ раны!»
Эта апория сейчас уже не жива. Тоталитаризм уничтожил язык, который называл рабство рабством, назвал рабство свободой, войну миром. Начиная с Ленина, прославление свободы стало — в России — прославлением рабства.
5 апреля 2026 года, воскресение
У Уэллса есть рассказ «Новейший ускоритель» про ученого, который изобрел состав, ускорявший все процессы. Выпил — вышел на улицу, а весь мир замер. Все люди в нелепых неусточивых позах. Теперь это часто используют в кино, где рапидная съемка позволяет замедлить движение.
Воскресение — вера в Воскресение — это такое изменение в душе, что ты видишь — нет, не Бога, Он слишком быстро движется — а видишь замедленность бытия. «Изгнание из рая» — это страшное торможение всех способностей человека.
Рай рядом, мы в нем, но он слишком быстрый. Зло берет добро и делает его медленным, и оно протухает, превращается в зло. Невовремя любим, невовремя говорим, отстаем, реагируем на то, что давно уже прошло.
Ученики просили Иисуса, чтобы им сесть рядом с Ним. Ага, сидеть рядом с Богом! Это как посидеть на цунами. После этого начинаешь ценить поэтичность Бога, несущегося на херувимах. Иисус им ответил по-еврейски, вопросом, можете ли вы очиститься тем очищением, которое Мне предстоит, выпить то, что Я буду пить. Конечно, — выкатили грудь двое героев.
Что нам стоит дом построить, нарисуем, будем жить. Вот и живут нарисованные люди в нарисованной вселенной, с нарисованными крестами, нарисованными обнимашками.
Крещение, воскресение, — то все одно и то же, это жизнь со скоростью Бога. И тут маленькая проблемка, потому что оказывается: чтобы быстро любить, надо медленно умирать на кресте.
«Стоял же с ними и Иуда, предающий Его» (Ио 18:5)
Фраза воспринимается как вставка. Иуда только что был назван, зачем повторять? Если ее убрать ( и следующую за ней ремарку «и когда сказал», получается очень гладко:
«Иисус говорит им:
— Это Я.
Они отступили назад и пали на землю».
Правда, есть одна тонкость. Да, Иоанн уже трижды назвал Иуду предателем. Иоанн вообще уделяет Иуда внимания намного больше, чем другие евангелисты. И при этом Иоанн не рассказывает о самоубийстве Иуды!
Может быть, эта реплика как раз принципиальна для рассказчика. Ему важно, что Иуда упал. Стражники уж так, заодно.
При этом Иоанн не описывает поцелуя Иуды. Потому что не знал о поцелуе? Но, может быть, потому что хотел вытеснить из памяти этот кошмар? Психологически последнее вполне возможно. Поцелуй Иуды – это отрицание субъектности – извините за тяжеловесное словцо – Иисуса.
Словно в магазин пришли и тыкают пальцами в предметы. Этот шкаф берем? Или этот взять?
Иисус не шкаф. Иуда, может и поцеловал, и Иисус Иуде сказал, что пошел ты со своими поцелуями сам знаешь куда, а затем… Вот тут соединение двух повествований дает вполне логичную картину. И знаете, кажется, что не только Иоанн старался вычеркнуть воспоминание о поцелуе, но и Иуда. Поцелуй – это был перебор. Если не поцеловал, может, и не повесился бы. Предавать тоже надо уметь – деловито, без эмоций, эмоции тут так же неуместны как при замене колеса. Снятое колесо не целуют.
Сколько же человек забывает, чтобы спать спокойно, чтобы дожить до смерти с чувством собственной нормальности. А потом… Кто знает – будет ли вспышка воспоминания, которая одна достойна называться Страшным Судом, или будет вспышка Божьего Прощения, которая не ткнет меня носом во все мои предательства, и от этого будет еще более жаркой и ужасной и желанной…
Бывает манипуляция фольклором, часто вполне сознательная, иногда не очень, но бывает нечто намного худшее: реальное опускание возвращение в фольклор.
Именно это происходит — точнее, может происходить — в любой совместной молитве.
Молитва вообще очень странное коммуникационное явление, но совместная молитва особенно парадоксальна.
Все внешние черты общей молитвы роднят ее с фольклором: коллективность, встроенность в природный и социальный ритм, повторяемость и, наконец, коммеморативность. Вспоминается прошлое, чтобы сделать настоящее вечным. Вспоминается Исход, чтобы утвердить имеющуюся свободу — не всегда земную, но уж высшую непременно.
Одна малость превращает фольклор в молитву: вера.
Нет веры — и Песах превращается не просто в фольклор, а фольклор натужный, карикатурный, в котором нет места Богу, только танкам, разведке, силе. Нет веры — и Пасха становится просто очередным поводом погулять, и нет никакого распятого и воскресшего Тела, а только яйца и колбаса. Нет Духа Святого, а просто попевки.
Нет веры — и человек опоганивает не только фольклор, но и персонализм. Теоретически текст молитв не должен быть слишком личным. Молитва Ефрема Сирина в пушкинском варианте решительно не годится в качестве храмовой молитвы, да и личной тоже. Она слишком личная, уж так Пушкин постарался. Но нет веры — и это как потеря вкуса и меры, можно что угодно декламировать, все равно это картонные слова будут.
Избежать искушения фольклором невозможно, уничтожая фольклор. На освободившееся место придут другие искушения, похуже. Есть фундамент — слава Богу. Надо строить на нем дом.
4 апреля 2026 года, суббота
Люди разделены между собою и в себе.
Разделение людей между собой есть прежде всего разделение между людьми стран в основном свободных, демократических, и стран в основном или даже целиком несвободных. Свобода – это возможность общения, несвобода – это диктат, когда общение сводится к приказам и говорению того, что приказано или разрешено говорить.
Это приблизительно соответствует делению на Запад и Восток. Страны, связанные с Западной Европой, ее жителями, колонизировавшими огромные пространства: англичане – США, Канада, Австралия, испанцы и португальцы – Латинская Америка. В 16-20 веках это были империи, теперь это разные страны, соединенные традициями и языком.
Есть и страны-диктатуры. Они распадаются на две группы. Одни – как Россия, Китай, Северная Корея – настроены против Запада и стараются с ним соперничать. Есть и диктатуры, которые с Западом сотрудничают или придерживаются нейтралитета – Саудовская Аравия, Турция, Египет. Есть и страны, которые иногда называют Третьим миром, потому что они и не вполне диктатуры, и не вполне демократии.
При всем различии стран их объединяет капиталистическая экономика, хотя и она в разной степени свободна, и решимость пускать в ход насилие для защиты своих интересов. Воля к войне. Этика, согласно которой насилие (в том числе, в виде лжи) во имя своих идеалов допустима и хорошо, а насилие со стороны врага, для защиты идеалов и идей врага, это плохо.
Положение осложняется и тем, что мир свободы это еще и мир богатства. Почему так, не вполне ясно – возможно, благодаря свободе, возможно, благодаря накоплениям, сделанным в эпоху колониальных империй. Материальное превосходство Запада не может существовать без контактов с окружающим миром, в том числе, с миром диктатур. Видимо, поэтому Запад идет не компромиссы с диктатурами, если эти компромиссы ему выгодны. Даже с Россией и Китаем Запад идет на компромиссы.
Так оказываются смешанными два очень разных свойства: свобода и богатство. Различие в том, что для богатства главное – безопасность, для свободы же безопасность является обстоятельством вторичным, необязательным, даже и несовместимым со свободой. Богатство в Свободном мире распределено далеко не равномерно, в отличие от свободы. Поэтому Свободный мир и называют Свободным, а не Богатым. Свободны в нем все, богаты далеко не все.
В таком мире человек, желающий свободно общаться, может столкнуться с ограничениями со стороны окружающих, вплоть до уничтожения. Само желание общаться, уникальная врожденная особенность человека, может быть задавлено воспитанием, цензурой, запугиванием. Человек вынужден выбирать между коллективизмом и человечеством, между закрытостью и открытостью, между индивидуализмом и персонализмом.
Индивидуалист и эгоист может верным членом коллектива – семьи, народа, партии, клана, религиозной общины. Он может даже руководить коллективом, искренне разделять его ценности и идеалы. Он, однако, общается с другими людьми только в той мере, которая необходима для выживания. Если возможно, он ведет отшельническую жизнь, он может вести антисоциальную жизнь, быть пьяницей, наркоманом, преступником, монахом. В любом случае, общение для него – вынужденное усилие, а не призвание. Это общение прагматично. Даже с любимыми людьми и друзья индивидуалист не поддерживает общения глубокого и долгосрочного, он боится зависимости (и не зря) и поэтому защищает свою свободу, отгораживаясь от людей, включая самого себя, опасаясь глубоких чувств и таких принципов, которые могут нанести урон спокойствию, благополучию, предсказуемости.
Персонализм – это личность, которая ставит свободу и человечность выше эгоизма.
Личность ищет глубины и в познании, которое для него не только средство заработка, но прежде всего поиск правды.
Личность не приемлет приказов и не приказывает, она ценит обсуждение и абсолютно добровольное согласие, не предает, не бросает другого человека, даже, если это опасно.
Личность смотрит на жизнь не как на череду проектов, сменяющих друг друга, со сменой которых меняется и круг общения.
Личность смотрит на жизнь как на постоянное расширение круга общения. Это не исключает, а помогает углублению внутреннего диалога, интроспекции, готовности ради правды пересмотреть собственные убеждения. Ради правды, не ради выгоды.
Личность предпочитает вопросы, а не восклицания, ищет не согласия, а вопросов, которые сам человек не смог увидеть и сформулировать.
Там, где индивидуализм создает замкнутый, статический коллектив, личность создает человечество, в котором каждый контакт что-то освобождает, открывает в тех, кто общается, и приводит к созданию нового.
Индивидуализм исходит из ограниченности жизни, персонализм исходит из неограниченности жизни. Даже болезнь, бедность, смерть не обесценивают общения. Общение само по себе есть здоровье, изобилие, бессмертие – жизнь в бесконечном мире, где бесконечность носит не материальный характер, а человеческий, поскольку каждый человек несет в себе нечто уникальное, что не может создать другой человек. Эта уникальность основывается на знании, на постоянном поиске, на интересе к другому – если эти свойства в человеке не развиты или ослабевают, личность превращается в индивидуальность.
Личность может быть фальсифицирована, индивидуализм с начала до конца – фальшивка. Именно общение как взаимодействие личное есть единственный способ быть человеком даже внутри несвободы, бедности, болезни.
Индивидуализм даже в свободном мире, при деньгах и здоровье – словно капсула с ядом или взрывчатка, попавшие внутрь человека и могущие в какой-то непредсказуемый момент отравить или даже уничтожить его или кого-то другого.
Индивидуализм инфантилизирует человека: ведь ребенок общается с позиций наивного эгоцентризма. Диктатуры стараются инфантилизировать людей, лишая их свободы.
В Свободном мире люди инфантилизируют себя сами по самым разным причинам, ведущим к одному: неспособности к глубокому общению. В диктатурах возможны люди с такой развитой любовью к свободе, творчеству, общению, каких не так уж много в свободных странах. Не среда определяет человека, хотя и человек в одиночку не переделает среду – тут и необходимо, и возможно общение личное, а не индивидуалистическое.
Современные войны, раздоры и крушения надежд – результат подмены личного общения индивидуалистическими контактами, стратегического единства человечества – тактическими союзами.
Это не означает, что личность готова к общению с любым и на любых условиях. Прямо наоборот: чтобы общение не превратилось в борьбу за власть над другим, оно постоянно формулирует разнообразные условия, в зависимости того, когда, как и с кем совершается общение.
Зло есть отсутствие добра, не более, смерть есть дырочка в жизни. Перфорация. Не будет жизни — не будет смерти.
Перфорация имеет смысл только на лентах в музыкальных шкатулках, в произошедших от них перфокартах и в туалетной бумаге. Но зачем же рвать жизнь на куски и подтираться ими? Наоборот, надо поддерживать цельность бытия.
Вопрос не в том, быть или не быть. Не быть — опыт каждого. Не только опыт физической смерти, это как раз не опыт, потому что смерть ничему не учит. Поэтому глупа смертная казнь, и поэтому воскресение без прощения штука опасная. Дырочки небытия — это ненависть, предательство, равнодушие, доминирование с агрессией и прочие нехорошие явления. Поэтому глуп совет помнить о смерти. Как раз память о смерти и делает садиста особенно садистом, карьериста карьеристом, прелюбодея прелюбодеистом. Если смерть, так все позволено, только надо гнобить и убивать раньше, чем тебя убьют.
Куча людей осаждала Иисуса с просьбами об исцелениях — никто не просил воскресить кого-то или сделать себя бессмерным. Иисусовляне и сейчас не просят. Как выразился апостол Павел, «мне и смерть приобретение». Он через эту дырочку намеревался пролезть ко Христу поближе — и таки пролез. Перформанс! Нет вопросов жизни и смерти. Смерть не спрашивает и не отвечает, ее же нет. А вопросы жизни и ответы Творца жизни — есть.
3 апреля 2026 года, пятница
Назорей – человек, который дал обет не пить крепких напитков, не стричь волос и даже не расчесывать их, разве что пальцами, и не прикасаться с трупам:
«Во все дни, на которые он посвятил себя в назореи Господу, не должен он подходить к мертвому телу: прикосновением к отцу своему, и матери своей, и брату своему, и сестре своей, не должен он оскверняться, когда они умрут, потому что посвящение Богу его на главе его; во все дни назорейства своего свят он Господу».
Отец умрет или мать – даже к их телам он не должен прикасаться.
Иисус видит погребальную процессию, хоронят единственного сына вдовы, носилки уже вынесли из города (хоронить в городской черте было табу, ровно по той же самой причине, по которой назорей не касался трупа).
«И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань!» (Лк 7:14).
Здесь Иисус не говорит, что юноша жив. Он абсолютно и четко прикасается к трупу.
Иначе в воскрешении дочери архисинагога. Тут Иисус играет в неведение. Все оплакивают умершую, Он говорит, что девушка не умерла, а спит, над Ним смеются:
«И, взяв девицу за руку, говорит ей: «талифа куми», что значит: девица, тебе говорю, встань» (Мк 5:41).
Иисус приходит воскрешать Лазаря и приказывает откатить камень от входа в гробницу. Марфа предупреждает: труп воняет.
«Иисус говорит ей: не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию?» (Ин 11:40).
Здесь Иисус, правда, не прикасается к трупу, но надо помнить, что источниками заразы считались не микробы, а твердые частицы, переносящиеся по воздуху – в том числе, частицы разлагающихся тел. Так что и тут, видимо, Иисус ведет себя наперекор не только назорейской традиции, но вообще наперекор идее чистоты.
Это присказка, а сказ впереди.
Вера в воскресение мертвых есть вера в конец света. Алеша Карамазов теряет веру, потому что «старец протух». Ему нужно воскресение здесь и сейчас. Это отрицание Бога, это желание, чтобы Бог оставался по ту сторону жизни. Покойника верни, Боже, а меня не тронь, продли мое пребывание тут, чтобы я опять со старцем душеполезные речи разводил.
Иисус воскрешает умерших – и каждое воскрешение приближает Его смерть. Бог может всех людей сделать бессмертными, но жить среди бессмертных Бог не может и не должен. Бессмертные люди не нуждаются в Боге – во всяком случае, такие люди, какие мы есть. Мы и так наглые сволочи, потому что не верим в свою смерть, не чувствуем ее, чувствуем себя бессмертными. А если мы реально станем бессмертными?
Многие писатели на эту тему фантазировали, начиная со Свифта и его бессмертных на Лапуте. Во всех таких фантазиях бессмертие – очень вредная штука. Хуже только условное бессмертие, когда время от времени нужно чего-то выпить, принять внутрь, чтобы продлить существование («Средство Макропулоса»).
Идея воскрешения мертвых в принудительном порядке – Николай Федоров – ужасная идея. Вернутся все обиды, все злости и агрессии.
Воскрешение мертвых не может быть без ликвидации живых – таких живых, какими мы являемся. Мертвые-то воскресли, они в Царстве Божием. Их воскресение – не возвращение, а преображение. Лучший из живых сегодня – мерзкий подонок в сравнении с воскресшим и преобразившимся Лениным или Гитлером.
Мы о покойниках молимся, а надо о себе вдвойне молиться. Нас беспокоит, как отличить правильного покойника, который святой, от нехорошего покойника, а надо о себе беспокоиться. Ишь, правильные нашлись. Ну да, раз живой, значит правильный. Логика победителя. Я жив – это не доказательство моей правильности, а доказательство Божьего терпения и природной случайности.
Когда-то покойников боялись, что они недоумерли, что они как раз воскресли и теперь будут нам гадить, как при жизни гадили: поучать нас, манипулировать нами, дергать нас.
Себя надо бояться. Бог дал нам жизнь в чудном, прекрасном мире, а мы? Загадили все и мечтаем, что мертвые из мрачного небытия вернулись к нам. Это мы в мрачном небытии, а они в Боге.
Когда же сотрется грань?
А почему вас это волнует? Какая разница? Если сегодня вечером, ты после обеда выйдешь в антивоенный пикет?
Грош цена будет такому пацифизму.
Не жди конца света, не будет его. Свет будет всегда и всегда был. Будет конец мрака, кирдык греха. Капец самоцензуре и самообману, медным тазом накроются демагогии про то, какой замечательный мир мы построили, только отдельные уроды мешают. Хочешь этот капец приблизить? Похвально! Вот и приближай – воскресни из греха, стань святым, хотя бы и после обеда, но лучше до. Святость на пустой желудок святее. И не жди, что Иисус тебя коснется – имей совесть, Он же после этого на крест вернется. Сам, сам Его коснись.
2 апреля 2026 года, четверг. Настоящее время – время смерти и воскресения. — 12-21 века. Россия — коммуникационная окраина. — Монарх: символ безнаказанности.
1 апреля 2026 года, среда. Песах с петлей на шее. На чужой.
31 марта 2026 года, вторник. Назорей и назарянин.
30 марта 2026 года, понедельник. Васёк, Царь Россиян.
Я еще почитал о деле Кастильо. Там куча вопросов, и не от верующих. По обстоятельствам. В приют она попала не потому, что родители наркоманы, а потому, что они потеряли жилье. Уже тогда ей поставили диагноз обсессивно-компульсивного расстройства и пограничного расстройства личности.
Юристы указывают, что испанский закон говорит о соматических болях, не о психологических проблемах.
В социальном центре она была в 2015-2019 годах. Достигнув совершеннолетия, она его покинула. В интервью она говорила, что ее трижды насиловали — не в центре, вопреки тому, что я читал в русских материалах. Первый раз ее изнасиловал бывший «партнер». Второй раз — двое мужчин в ночном клубе, третий — трое мужчин в ночном клубе. Простите, мне будут доказывать, что ночной клуб — нормальное место? И что, если она не подавала в суд, то это ее личное решение, что ошибки быть не может, ее бывший сожитель именно насиловал? Или она переменила взгляд на происшедшее? Такого не бывает?
На какие деньги она посещала ночные клубы, она не сообщала. Мне кажется, там бесплатно не наливают. Или она там работала официанткой?
Наиболее яркие фейки в ее деле: нет, ее не изнасиловали дети нелегальных мигрантов в центре для мигрантов – нет, ее органы не передавались больным и врачи не имели корысти в процедуре.
Эвтаназия осуществлялась путем внутривенной инъекции седативных веществ.
За день до эвтаназии британский пианист Джеймс Родс/Rhodes, живущий в Испании, обратился к ней с предложением оплатить ей лечение. Он сам в детстве подвергся сексуальному насилию и знает, что такое искалеченная жизнь.
Мне написали, что мне легко, у меня было благополучное детство, мне повезло. Да, в отличие от моего старшего брата я вырос не в детдоме. Старший, которого многие знают как отличного писателя, рос в детдоме, потому что наши родители тогда работали в детдоме, и это были послевоенные годы и тихий ужас. Мама вела урок, а полугодовалый брат кувыркался один в чугунном котле, кроватки не было. Мне было хорошо; правда, я был безотцовщина, но это же не сравнить с проблемами от посещения ночного клуба, там папиков даже слишком много. Мне повезло в жизни, да, но в сухом остатке, по бухгалтерии, по-настоящему, по цифрам, объективно жизнь удалась у Кураева, у Быкова, у Уминского, у Чапнина , ночего им завидовать, это тривиальные сценарии цинических карьеристов. Я родился в конуре и в конуре помру. Другое дело, что мне с милой и в конуре рай. Но, думаю, мы бы и в Париже и в Праге не страдали бы.
Короче, списывать все на среду — смердяковщина самого дурного пошиба. У всех среда. Как там Господь Иисус сказал? «Две женщины работают в поле — одна будет взята живой на небо, другая нет». Среда одна, поле одно, а выборы разные. Ну, с женщинами в ночном клубе тоже по-разному. Но я думаю, мы — быдло мира сего, морлоки, маргиналы — не должны сюсюкать с подобными нам: ой, тебе так плохо, возьми с полки цианид, не напрягайся, работать не надо, платят гроши… И себе так говорить не надо! И надо постоянно помнить, что есть ведь и третий вариант — успешные Смердяковы. Которые родились в канаве и выросли типа Иванки Трамп, холодные расчетливые битчи.
Что лучше — спиться или в миллиардерши-суки? Да оба пути хуже, чего из них выбирать! И ведь есть нормальные дороги, есть. И сюсюканье — ой, бедненькая, у нее не было другого выбора — как раз подталкивает кого-то, кто еще не эвтанизировался, к дурному выбору между пьяной бомжихой и Яровой.
29 марта 2026 года, воскресеньеы. Быть или как бы быть?
26 марта 2026 года
«Тогда Иисус, зная всё, что с Ним будет, вышел вперед и говорит им:
— Кого вы ищете?» (Ио 18:4)
В оригинале «вышел». Большинство переводчиков так и переводят, но по-русски выходит коряво (Десницкий вообще оставляет слово непереведенным). Коряво, потому что «вышел» означает покинуть какое-то пространство. Здесь же Иисус заслоняет собой учеников, защищает их. Сейчас Он скажет «Если вам нужен Я, отпустите их».
Поцелуй Иуды не упоминается. А ведь именно в четвертом евангелии Иуде уделено намного более внимания, чем в остальных. Уделено предателю, а вспоминать поцелуй – противно. Любить своего врага – ладно, но любить врага любимого человека – такого даже Бог не просит. Свою щеку подставлю, а любимого подставлять не хочу и не буду.
Вот и ответ – что такое любовь к Богу и вообще, что такое любовь. Любовь подставляется, но не подставляет.
1174-1176 годы. Менеджеры, сенаторы, женихи.
24 марта 2026 года, пятница. Это кто там к нам с мечом пришел?
23 марта 2026 года, четверг. Стоп-человек.
Это будет похлеще шестого пальца! Нужно было быстренько найти ссылку на Софийскую летопись о том, как преп. Сергий «затворил церкви» в Нижнем в 1365 году. Формулировку я помнил хорошо, мне нужно было сверить том и страницу: «Тогда прииде отъ великого князя Дмитрия Ивановича игуменъ Сергий, зовучи князя Бориса Костянтиновича на Москву; он же не поеха; игуменъ же Сергий затвори церкви»
ИИ мне при этом строго сделал внушение:
«Преподобный Сергий Радонежский не затворял нижегородские церкви, а, напротив, по поручению князя Дмитрия Донского в 1365 году посетил Нижний Новгород, чтобы примирить князей. Он способствовал укреплению православия, посещая храмы и князя Бориса Константиновича, а не закрывал их».
Я удивился и на всякий случай пробил отдельно цитату из летописи в кавычках. Эффект был удивительный. ИИ сообщил:
Фраза «игумен же Сергий затвори церкви» описывает конфликтную ситуацию вокруг Среднеуральского монастыря в 2020 году, когда бывший схиигумен Сергий (Романов) фактически захватил обитель, выступив против закрытия храмов из-за коронавируса. В результате он проклинал церковное руководство за самоизоляцию и контролировал монастырь до вмешательства силовых
Католическое агентство «Крукс» сообщает о кончине патриарха Филарета, который десятилетиями боролся за свободу Украинской Церкви. «Герой Украины», — подчеркивают украинские журналисты.
А речь-то всего-навсего о гебешном агенте, точно таком же как Ридигер, Гундяев, Поярков, Нечаев. Только хуже — потому что в отличие от них Денисенко после 1991 года был в автономном плавании, а те оставались на поводке Кремля. Денисенко десятилетиями гнобил всех «антисоветчиков», всех, кто смел говорить об украинской культуре, тем более — о независимости Украины и ее православия.На его совести, по его личному доносу оказался в концлагере о.Павел Адельгейм. Верный пес Хрущева, Брежнева, Андропова, Горбачева. Рвался в московские патриархи — не прорвался, и тогда начал в Украине бороться со сторонниками настоящей независимой Украинской Церкви. Я убежден, что Денисенко участвовал в убийстве патриарха Владимира. И дальше он всегда искал только личной выгоды. Что человек он был нравственно гнилой, распутный, прелюбодей, казнокрад, вор — об этом уж и неловко напоминать, вся эта обойма была такая. Он и оправдывал себя (были в его жизни эпизоды, когда он оправдывался), что «все такие». Нельзя ругать Гундяева, не ругая Денисенко. Он позор Украины, а не герой Украины. Да, я знаю украинцев, которые все-таки ему благодарны. Что ж, это показывает их нравственную слабость. А западные люди, как эти журналист Крукса, которые не хотят знать правду, предают правду.
22 марта 2026 года. 1162-1165 года: что едят люди.
21 марта 2026 года
Автор Четвертого Евангелия исключительно четко выстраивает композицию. Через все евангелие он протягивает пунктиром угрозу для жизни Иисуса — от первых расспросов Иоанна Предтечи до прямых столкновений, троекратных попыток ареста на публике и, наконец, задержания при помощи Иуды. Речи Иисуса расположены строго в порядке увеличения текста.
Есть еще одно обстоятельство, которое не сразу очевидно. Иисус начинает с обращения сомневающихся. Сомневающиеся очень разные. Первый — Нафанаил, которому не нравится место рождения Иисуса. Второй — Никодим. Никодим не просто начинает с сомнений. Никодим приходит к Иисусу от имени «мы». Это точно такой же визит, как фарисеев к Иоанну, и Никодим приходит, несомненно, как представитель все тех же «иудеев»-архонтов, «учителей Израилевых». Иисус и отвечает не ему лично, а «им».
Не сразу понятно, что Никодим вовсе не был сразу убежден. Такое впечатление создается заступничеством Никодима за Иисуса в 7:52 и тем, что Никодим хоронит Иисуса. Стоит отметить динамику: в первом эпизоде Никодим только задает четыре вопроса от имени «учителей Израилевых», во втором — высказывает сомнения в разумности преследований Иисуса, не одобряя, однако, Его учения, и в третьем он уже преданный ученик Иисуса.
Третья история обращения — беседа с самарянкой, переходящая в триумфальное обращение и ее соотечественников.
Все трое обращенных — представители очень разных групп. Разного пола, разной этничности, разного уровня образованности.
После этого упорное нежелание «учителей Израилевых» принять Иисуса становится особенно примечательным. Могли бы и вслушаться! Значит, были предубеждены, глухи и слепы.
20 марта 2026 года
Трамп, Путин, Натаньяху — голые короли, нагло трясущие своими причиндалами перед подданными, у которых под одеждой никого и ничего. Не так стыдно быть голым королем, как стыдно быть хорошо одетой, складно говорящей и ничего не делающей пустотой.
Натаньяху малость того... Что у умного на уме, то у Биби на языке... Дюранта он несколько исказил, сказав, что «к счастью или к несчастью, история доказывает, что у Иисуса Христа нет преимуществ перед Чингиз-ханом. Зло побеждает добро, если достаточно могущественно и безжалостно».
Американские баптисты и маскирующиеся под них ханжи встали на дыбы, расценив это как хулу на Христа, исходящую от иудея. Но Натаньяху, конечно, никакой не иудей, а просто мужик совсем осатанел. «Остапа несло». Расхлебывать Трампу.
Дюрант (1885-1987) — чистый атеист. Вот абзац из его книги «Уроки истории»:
«Подтверждает ли история веру в Бога? Если под Богом мы подразумеваем не творческую силу природы, а высшее существо, разумное и доброе, то ответ должен быть неохотным отрицательным. Как и другие отделы биологии, история в своей основе остается естественным отбором наиболее приспособленных индивидов и групп в борьбе, в которой добро не получает никаких поблажек, несчастья изобилуют, а окончательным испытанием является способность выживать. Добавьте к преступлениям, войнам и жестокости человека землетрясения, штормы, торнадо, эпидемии, цунами и другие «божественные явления», которые периодически опустошают человеческую и животную жизнь, и совокупность доказательств указывает либо на слепую, либо на беспристрастную фатальность, со случайными и, по-видимому, бессмысленными сценами, которым мы субъективно приписываем порядок, великолепие, красоту или возвышенность. Если история и поддерживает какую-либо теологию, то это будет дуализм, подобный зороастризму или манихейству: добрый дух и злой дух борются за власть над вселенной и душами людей. Эти верования и христианство (которое по сути является манихейским) уверяли своих последователей, что добрый дух победит в конце; но история не дает никаких гарантий относительно этого исхода. Природа и история не согласны с нашими представлениями о добре и зле; они определяют добро как то, что выживает, а зло как то, что погибает; и вселенная не склонна отдавать предпочтение Христу при сравнении с Чингиз-ханом».
Дюран не отдает предпочтения Чингиз-хану, это важно понимать.
В чем ошибка такой позиции, в чем ее внутренняя противоречивость? Пожалуй, тема достаточно актуальна и в то же время нейтральна — сделаю ролик для Томского радио. Впрочем, надеюсь, и без меня каждый сообразит. «Уроки истории» написаны в 1967-м.
Кстати, Дюрант в 1933-м посетил Россию, написал книгу «Трагедия России». Ехал поездом через Сибирь. Начинает он книгу молитвой «Милосердному Христу, Царю всех народов», в которой кается, что Америка еще не помогла России (чур меня, чур! Слава Богу, а то бы я на свет точно не появился). Жил он в Москве в Метрополе. Ездил в Загорск. Обращение к Христу явно риторическое, потому что он все-таки вполне позитивист, считающий, что религия рождается бедностью.
Как в евангелиях называются начальники.
Шекли придумал болезнь космических путешественников: на какой-то стадии мозг отказывается воспринимать новые и необычные впечатления и перерабатывает сигналы в нечто привычное. То есть, космонавт на Бетельгейзе видит семирукое чудовище, но ему кажется, что он в баре на Манхэттене видит блондинку.
Я вырос с презумпцией идеальности Запада. Там люди свободолюбивые, честные, умные, благородные. Что вокруг совсем не такие, я отлично знал, а Запад воспринимал по картинкам и кино.
Теперь я знаю, что Запад — это немного улучшенный вариант средневекового безобразия, а Россия — сильно ухудшенный вариант этого немного улучшенного варианта. Похоже на бигмак: снизу средневековье, сверху средневековье, посередине немножко цивилизации.
Я увидел множество кремлевских и околокремлевских подонков, которые уехали на Запад и там отлично вписались в элиту, не меняясь ничуть. Некоторые стали ярыми обличителями Кремля, другие тупо делают бабки и наслаждаются жизнью.
И теперь я прежде всего примериваю на западных людей российскую матрицу. Папа Римский — похож на Гундяева? Увы, да. Макрон чем-то отличается от Медведева? Нет. Британский король и американские буржуи — да, лощенее, воспитаннее, манеры на рупь. Но... Чехов: «Посмотришь на иное поэтическое созданье: кисея, эфир, полубогиня, миллион восторгов, а заглянешь в душу — обыкновеннейший крокодил!» Бетельгейзе-с!
Это я об элите. А про молчалиных, которые эту элиту обслуживают, можно и похлеще сказать. Разницы между покойным Кирком и покойным Навальным ни малейшей. Антикремлевская оппозиция такая же гадость, как кремлевские холуи. Ну, это повтор ситуации 1920-1930-х годов.
1165 год. Церковь: мечты и реальность.
19 марта 2026 года. Иудеи и Иуда. — 1164 год. Мечта Андрея Боголюбского.
18 марта 2026 года. Зачем был нужен Иуда. — 1157 год. Киевляне против ростовцев.
17 марта 2026 года. Рай под ногами. — 1155 год. Как столица переехала из Киева во Владимир.
Бог не в состоянии покоя, Бог не покой. Бог — мир. «Покой» есть отсутствие движения. «Мир» есть абсолютное движение, в сравнении с которым свет ползет как черепаха.
Мы живем в поезде, который ведет Бог. Мы можем спрыгнуть с поезда. Тогда у нас будет покой. Покой смерти. Вечный отдых, лежание на пляже, мление.
Страшновато мчаться в поезде, несущемся на немыслимой скорости. Это позитивный страх, творческий, страх Божий.
Но иногда мы вдруг видим абсолютно бездвижный мир. Так происходит не потому, что все остановилось. Так происходит в мгновения, когда мир за окном поезда наконец-то стал двигаться со скоростью Творца.
Мы бы хотели сами вести поезд. Распоряжаться пассажирами и маршрутом. Мы не доверяем Богу. Нам кажется, что зло от неумелого машиниста, не от нас.
Вот тут Бог раздваивается и приходит как Иисус. Приходит не для того, чтобы рулить и править, а чтобы замереть на Кресте.
Петр Иисуса упрашивает: «Не надо!» Петр не за Иисуса переживает, а за себя. Иисус его патрон. Убьют Иисуса, убьют и Петра. Рухнут его мечты, довольно эгоистические и вождистские.
«Взять крест» означает принять жизнь как поезд, которым правит Бог, а не мы. Не рваться в машинисты. Смириться с безнадежностью. С тем, что не я первый. Как Иисус — только об Отце говорил, только ради Отца, а Сам — гвозди в руки и замер на кресте. И мне замереть. В это мгновение я умираю, Смерть эта — к воскресению. Не к исчезновению. Я исчезаю, когда рвусь командовать. Когда я останавливаюсь, Бог движет меня Своим Духом. Вот — сверх-звуковая, сверх-человеческая скорость, преодолевающая ненависть, бесчеловечность, раздор.
ТРТ: «Мир должен знать их имена: почему мы перестали видеть трагедию за цифрами?
Говорят, что одна фотография может изменить ход истории. Мы помним «Напалмовую девочку» из Вьетнама и маленького Алана Курди на турецком берегу — эти кадры заставили мир содрогнуться и заставили политиков действовать.
Но почему сегодня, когда ленты соцсетей переполнены лицами погибших детей Газы и Ирана, мир продолжает хранить молчание?»
Риторический вопрос? Ответ понятен? Не фотография меняет ход истории. Люди, которые использовали фотографию. Миллионы людей, которые в США выходили на антивоенные демонстрации и до фотографии 1973 года. Никсона избрали в 1970-м, потому что он обещал закончить войну. Войскк из Камбоджи вывели до фотографии.
Так что на риторический вопрос есть довольно простой ответ: фотографии сейчас не действуют, помимо прочего, потому русский эмигрант, который в Турции ведет ТРТ (наверное, их несколько) трусят, боятся сказать правду об Иране. Они говорят ее очень дозированно, насколько разрешает начальство. Они утаивают правду о диктатуре в Турции, о курдах и т.п. Риторический вопрос часто — взрыв покаяния, скрытого от самого себя. «Кто же убил» — риторически восклицает Раскольников и получает: «Да вы ж и убили, Родион Романович».
Иван Мирошников в монографии «Евангелие Фомы и Платон: исследование влияния платонизма на «пятое евангелие» (Бриль, 2018 год, на английском языке) начинает с анализа Пролога Ио. Он указывает четыре платонических элемента в Прологе: противопоставление бытия и становления, понятие Логоса, препозициональная метафизика, идея истинного света.
Логос «был», а мир «возник», «появился», «стал». Что Логос именно «был» (изначально) повторено четыре раза, и только затем сказано, что Логос «стал» телом.
Мирошников подробно описывает различие между пониманием логоса у стоиков (мировая душа, сила, объединяющая и поддерживающая мир) и у Платона (посредник между творцом и творением).
Он указывает на Плутарха, который в «Об Исиде и Осирисе» говорит о Хорусе, Исиде и Осирисе, причем Осирис – логос. Душа Осириса вечна, его тело нет. Тело Осириса – сумма всех форм, внутренне присущих материи, а душа сумма всех высших форм (Платон, Tim. 50a-b). Схожая мысль у Филона: Логос есть посредник между бестелесными прообразами и видимыми формами, которые им подражают. Следовательно, делает вывод Мирошников, Плутарх и Филон выступают тут представителями т.н. «философии среднего платонизма», где «среднее» обозначение эпохи, а не качества мысли. Утверждение гипотетическое, конечно.
Вторая платоническая идея – что мир сотворен через Логос, посредством Логоса. И эта мысль есть у Филона, причем он. Иногда вместо «логос» говорит «софия». Это называют «препозиционной философии», потому что «препозиция» — это объяснение причин, требующихся для создания космоса, да и любого явления. В Прологе говорится, что мир сотворен «через» Логос – это и есть «препозиция», Логос необходим для создания мира, Бог не творит мир непосредственно. До нас дошла цитата из Платона (через Аттика и Евсевия): «Платон говорит, что мир это благороднейшее произведение, созданное благороднейшим из мастеров, и наделяет создателя всего властью («динамис»), через которую он создал мир, до этого не сущестовавший».
Правда, в цитатах как раз логос как инструмент, через который все создано, не упоминается, вместо него называются психэ (мировая душа), пронойя (промысел), физис (природа) и все пронизывает именно психэ по одним авторам, пронойя по другим. То есть, речь идет лишь о предлоге «через», который в Прологе встречается, конечно – все сотворено через Логос.
Третья платоническая идея – «истинный свет. Логос в прологе – «истинный свет, просвещающий каждого». В диалоге Федон Сократ говорит об истинном небе, истинном свете, истинной земле» (109e). Это и свет ума. В «Республике» благо это то, что производит свет для всех.
Достаточно ли указанных параллелей, чтобы говорить об авторе Пролога как о представителе «среднего платонизма»?
Нет.
Вообще, тут налицо одна опасность, связанная с развитием компьютерных технологий. Появилась возможность мгновенно выявить интересующий термин во всем массиве античной литературы. Найти аналоги. Но аналог может быть случайным. Речь может идти о расхожих терминах, которые использовались до философских построений той или иной школы, помимо этих построений, или оторвались от этих построений и зажили самостоятельной жизнью. Простейший пример – слово «феномен», из философского ставшее не то чтобы бытовым, но уж точно не только философским.
Параллелей между евангельскими текстами и современным им античным (и более поздним талмудическим) множество. Чаще всего это поговорки. Но это не системные совпадения. Вспоминается метафора Леви-Стросса: язык мифов похож на набор нот. Ноты (образы мифов) одни, но из них складываются крайне разные мифы. Как фонемы одни, а слова и высказывания разнятся.
Мирошниченко полагает, что четыре терминологических совпадения – «достаточные свидетельства для предположения, что автор этого тексты основывался на метафизике платонизме» («sufficient evidence to suggest that the author of this text
drew on Platonist metaphysics»). Представляется, что достаточного тут нет. Отдельные термины – не метафизическая система. Автор Пролога называет логосом Иисуса, описывает судьба Иисуса, и это описание совершенно не имеет отношения ни к платонизму, ни к метафизике вообще. Термины используются как метафоры, образы. Возможно, автор и был знаком с платонизмом – это не мешало ему быть таким же правоверным иудеем, как Филон – но он писал не как философ, в отличие от Филона.
Предположения такого рода имеют смысл, если они помогают понять нечто, без них непонятное. Но тут определение терминов как понятий платонизма ничего не прибавляет к трактовке текста. Кстати, то же относится к популярным когда-то попыткам представить Иисуса представителем стоической философии или эпикуреизма (последнее, кстати, было более интересно, но все равно оказалось непродуктивно).
Последнее. Что в Палестине активно происходили контакты разных культур, несомненно. Но, прежде чем предлагать видеть в каких-то словах влияние какого-то греческого учения, необходимо доказать, что в собственно иудейской традиции термины «свет», «слово», «быть», «происходить», «через» — отсутствовали либо не имели религиозного или метафизического оттенка. Но эту часть проблемы Мирошников не рассматривает вообще. Между тем, послание к евреям заявляет, что « веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое» — но очевидно, что платонизм тут ни при чем. «Слово Божие» — вполне традиционная часть библейского тезауруса, как и «софия». Образы света и просвещения – тоже. Бог творит мир словом. Тут Платон – не создатель уникальной терминогии, а, вполне вероятно, человек, который использовал имеющийся тезаурус для своих построений – и вот этих построений в Прологе нет. «Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет» (Ис 9:2) – это не заимствование платоновского мифа о пещере.
Творец непознаваемый, истинный родник света и мудрости, создавший три чина ангелов ци поставивший их выше небес в гармоничном порядке, элегантно соединивший все части вселенной, Ты истинный родник света и мудрости и начало начал, пошли во тьму моего ума сияние Твоего света, рассей мрак грех и невежества, в котором я был рожден.
Ты, даровавший красноречие младенцам, научи меня говорить и наполни благословением вдохновения Твоего речь мою.
Дай мне проницательность в понимании того, что я читаю, память цепкую, научи интерпретировать прочитанное точно, выражать узнанное ясно и плавно.
Начинания мои организуй, развитию помогай, завершению помоги. Ты, истинный Бог и Человек, живущий и царствующий во веки веков. Аминь.
Эта молитва в английском (и русском) интернете рапространена в усеченном виде — убирается интродукция с упоминанием девяти ангельских чинов. Современный верующий не вполне понимает, какое значение идея упорядоченных ангельских разрядов имела для христианских теологов 7-15 веков. Она структурировала восприятие мира, устраняя паническую тревогу перед хаосом невидимых глазу сил.
Молитва вошла в энциклику папы Пия XI Пачелли 1923 года «Studiorum Duce», что до известной степени гарантирует ее подлинность. В латинском оригинале много слов, вошедших в русский язык, ее есть смысл поглядеть, чтобы оценить стиль Аквината, особенно в конце: «Ingressum ínstruas, progressum dirigas, egressum compleas»,где «прогресс» -интеллектуальное развитие — «дирижируется» Создателем. Человек — оркестр, Бог — дирижер.
Популярна и молитва, которая только приписывается св. Фоме, начинающаяся словами: «Господи, ты лучше меня знаешь, что я старею». Молитва хорошая, о смирении, построенная на оппозициях, но несколько агрессивная, как молитва фарисея: вот есть такие плохие люди, а я хочу быть другим. Есть зануды, я таким быть не хочу.
Текст сопровождают указанием, что она написана на надгробии Аквината, но это неправда. Молитва написана неизвестным на английском языке не ранее 1960-го года, иногда ее приписывают пожилой монахине. По-английски она начинается словами: «Lord, you know better than I know myself that I am growing older».
В русском интернете она появилась в 2011 году. Латинского оригинала у нее нет, она совершенно напрасно привязана к старению. Это оскорбление стариков. Недостатки, в ней описанные, бывают у людей самых разных возрастов, так что это просто молитва о смирении. Я бы предложил такое ее переложение:
Боже, не дай мне быть занудой: не лезть в дела, которые меня не касаются, не навязывать другим своим мнение, не думать, что без моих советов и указаний человечество погибнет. Ума во мне ужас как много, но и в других Ты вложил его не меньше. Избавь меня от гордыни, которая даже лучшие советы мои отравляет агрессивностью, так что от меня справедливо шарахаются как от мелкого деспота.
Господи, дай мне поменьше говорить о своих болячках и чаще спрашивать других, как им живется, поменьше делиться воспоминаниями и больше интересоваться опытом других, избавь меня от близорукости, которая принимает то, что касается моей драгоценной особы, за самое главное, научи удивляться неожиданному и не спешить его объяснить, научи терпеливо обдумывать увиденное и услышанное.
Выгони из меня святошество и ханжество, поделись со мною святостью легкой и светлой, видящей свет и сладость во всем сущем, а особенно в людях, и не только в тех, которые описаны в книжках или светятся на экранах, но и тех, с которыми я живу бок о бок по Твоему святому и остроумному желанию. Аминь.
Creátor ineffábilis, qui de thesáuris sapiéntiæ tuæ tres Angelórum hierarchías designásti et eas super cœlum empýreum miro órdine collocásti, atque univérsi partes elegantíssime distribuísti: Tu, inquam, qui verus fons lúminis et sapiéntiæ díceris ac superéminens princípium, infúndere dignéris super intelléctus mei ténebras tuæ rádium claritátis, dúplices, in quibus natus sum, a me rémovens ténebras, peccátum scílicet et ignorántiam. Tu, qui linguas infántium facis disértas, linguam meam erúdias atque in lábiis meis grátiam tuæ benedictiónis infúndas. Da mihi intelligéndi acúmen, retinéndi capacitátem, addiscéndi modum et facilitátem, interpretándi subtilitátem, loquéndi grátiam copiósam. Ingréssum ínstruas, progréssum dírigas, egréssum cómpleas. Tu, qui es verus Deus et Homo, qui vivis et regnas in sǽcula sæculórum. Amen.
22 февраля 2026 года.
Меня часто упрекают в злобности. Критикан. Судья. Думаю, тут срабатывает логика: «Если бы я думал, как Кротов, что быть кое-какером ужасно, я бы с кое-какером дела не имел».
Но это кое-какерское суждение о кое-какерстве! Я сужу, я выношу оценки — обычно точные и верные — но я не делаю из этого никаких оргвыводов.
Поэтому первый раз удивляются тому, что я выношу категоричные суждения (а какие еще? некатегоричные суждения это как автомобиль из пластилина), а второй раз удивляются, что я готов молиться о Гитлере и Путине (времени, правда, никогда недостает).
Ну, троечник. Ну, больше сидит в кафе и тиктоке, чем в библиотеке. Ну, мыслит неряшливо, не отличает пошлости от точности, принимает фуфло за гения. Бывает!
Я следую главному правилу этики — отношусь к другим как к себе. Я себя сужу точно так же, только намного строже. И я себя не прощаю, а каюсь. А кое-какеры не каются, они агрессивно утверждают, что они отличники. Ну, бывает! Причастить причащу, а монографию совместную писать с ними не буду. И прощаю, конечно, только что за удовольствие быть прощеным, когда ты принципиально считаешь себя правым и меняться не собираешься.
В общем, я прощения ни у кого не прошу, во всяком случае, не в виртуальном пространстве. А кому надо — всех прощаю! И кого не надо — прощаю. Довольны? Ну-ну...
Уже не первый человек говорит мне, что из Быкова он помнит одно (и восхищается): «А между тем благая весть — всегда в разгар триумфа ада».
Во-первых, это просто повтор мысли из стихотворения Аполлона Майкова:
Не говори, что нет спасенья,
Что ты в печалях изнемог:
Чем ночь темней, тем ярче звезды,
Чем глубже скорбь, тем ближе Бог...
(1878 год).
Как мем цитируется обычно так: «Чем ночь темней, тем ярче звезды».
Майков, конечно, сформулировал лучше, нет странного «между тем», нет плеоназма «разгар триумфа».
Мысль пошлая, потому что неверная.
Митр. Филарет Дроздов однажды рецензировал книгу о французской революции, где говорилось, что гонения на Церковь вызвали рост благочестия. «Мало чести благочестию, много чести гонениям», — ехидно написал Дроздов.
Мысль Майкова — это утешение Иова в его бедах. Мол, потерпи, вот будет совсем плохо, тогда... Как будто сейчас недостаточно плохо. Обесценивание страданий — вот дальше будут такие страдания, что эти страдания покажутся счастьем.
Мысль эта атеистическая и повторяет идею Маркса о том, что вера — вздох угнетенной твари, опиум народа. Блажен, кто верует, тепло ему на свете. Верующие — обкурившиеся.
Что же, Бог ближе, когда человеку хорошо?
Бог не фотоэлемент. Бог не реагирует на что-то, Бог живет и любит. Он всегда близок. Он с каждым человеком выстраивает уникальные отношения, любые попытки уловить закономерности бесполезны методологически.
«И дивился неверию их; потом ходил по окрестным селениям и учил» (Мк 6:6).
Про удивление – только у Марка, еще одно маленькое указание на его первичность по отношению к текстам Матфея и Луки. У очень древних греков был девиз «ничему не удивляться», и это очень дурной девиз. Эдакая выдержка, морда кирпичом, я и так всё знаю, все изучил,я опытный, ты меня слушай, а мне тебя слушать нечего.
Плутарх-то милее: удивление – начало философии. Разуй глаза! Но Плутарх не очень древний грек, он и родился лет через десять после Воскресения.
Чего Иисус удивлялся… Тут какая-то трогательная черта. Наивность от ума. Ну да, нет пророка в своем отечестве – и что? Люди путают форму с содержанием – они знают, что Иисус один из них по форме, следовательно, и содержание у Него такое же. А Иисус путает содержание с формой – он видит в людях образ Божий и думает, что они этот образ задействуют, что этот образ Божий поможет им разглядеть в Нем того, кто не от мира сего, а главное – чтобы мир сей стал полноценным миром.
И слава Богу, что Бог обо мне хорошего мнения. Он прав – я могу прорваться через всякие словеса о том, что мир материален и двумерен, через цинизм, скептицизм, агностицизм и видение в других отражения себя-любимого, могу через все это прорваться в настоящий мир. Вырваться. Ну, вот Бог и ведет себя как умный человек – не настаивает, а просто идет и ходит вокруг, проповедуя другим, но всегда остается в пределах досягаемости.