Путь к вере - это путь к себе . Ее надо не найти где-то, а открыть внутри себя. Это просто жизнь пред Небом, рядом с Безмерным, которое открывается в личности Христа.
Библия — как ноты. Знаешь их — зазвучит музыка. Нет — одни крючки.
Чудные мы люди: жарко — нам плохо, холодно — тоже. Есть сауны, бассейны — дуреем, нет — дичаем. Комфорт — плохо, дискомфорт — тоже. Бог вправляет нам мозги время от времени, но Он долготерпелив, как эволюция, как долгие геологические периоды. Он лепит нас, кувыркающихся, и Свое дело до конца доведет. Все перенесем, даже глупость и комфорт. Это животные вымирают от неблагоприятных условий, а Адам — орешек попрочнее. Весь измусорится, а потом мусор слетит, и видно: было в глубине что-то Божье. Не совсем одичал и выродился. Искра никогда не погаснет. Как сказано в Писании: «Свет во тьме светит».
Нужно, чтобы в какой-то момент человек взглянул спокойно на свою жизнь и увидел, что в ней самой по себе нет смысла. Ттолько когда мы поднимаемся за пределы эмпирического, мы находим крылья. И себя. Таков смысл опыта Экклезиаста. Его рефрен: «все суета», — есть лишь первый шаг в открытии иного измерения жизни. А оно глядит на нас через все: через облака над головой, через глаза любимого человека, через звезды на небе. Оно как бы рассеяно, рассыпано вокруг и только ждет, чтобы ты узнал Его. И тогда мир заговорит, и будет это уже не мир, а Высший. И третий шаг: увидеть Его в лике Назарянина, который обращен к нам всегда. Вглядываясь в этот Лик, вслушиваясь в Его голос, мы, наконец, достигаем желанной встречи. Вернее, опознанной встречи. Он говорит в нас всегда, но голос Его очень тих.
[Библия говорит,] что «времени уже не будет». Значит, эта страшная необратимая сила действует лишь в падшем мире, как одна из его характеристик. Любой же прорыв в любви, в творчестве, в красоте и мистике есть победа над временем. Если не иметь этого прорыва, то роковым образом оказываешься во власти умирания и распада.
Время — поток, уносящий нас, как водопад. Но если взять другое направление, то жизнь станет путешествием вверх, восхождением, а не спуском. Кьеркегор даже строил на этом свое учение о пути к Богу только через отчаяние и «пограничные ситуации». Впрочем, иногда этого можно миновать. Если рано узнать, что почем. Тогда можно спускаться в пропасть на веревке, зная, что ты прочно закреплен наверху. Спускаться, чтобы поднять других и испытать все...
Все люди шестым чувством знают, что бытие наше имеет смысл, что оно больше, чем поверхность вещей. Только мы это осознаем и ищем путей личной внутренней «связи». Она не есть только переживание какого-то мгновения или особого состояния, именуемого молитвой, а всеединый охват жизни «перед лицом».
Человек все «культивирует», то есть для всего употребляет усилия, «искусство», волю к взращиванию. Мало быть гением, нужно трудолюбие, мало любить близкого человека, нужно учиться общению с ним. Так и наша жизнь перед Богом после первого «открытия» и первого потока благодатной силы требует труда. В старину его делили на три аспекта: «молитву, милостыню, пост». Т.е. на общение с Богом, с людьми и работу над самим собой.
Люди, молясь, произносят чужие слова, которые написаны давно. Но это еще не молитва, а «молитвословие», это своего рода трамплин для полета собственного духа, «взлетная полоса». Так и Пушкин, прежде чем стал писать свои стихи, любил и читал чужие. Произнося те слова, которые произносят сотни других, мы мысленно, внутренне находимся с ними в одном потоке. Из фраз молитвословия рождается беседа с Богом своими словами. Но здесь возникают первые помехи: рассеянность, отвлеченность внешним, неумение собрать дух в одном. Для борьбы с этим есть несколько методов. В частности — медитация. Она сводится к тому, что Вы берете какую-нибудь короткую фразу (Благодарю тебя за все, Да будет воля Твоя, Ты во всем и во мне, я живу перед Тобой) и весь день, в момент тишины сосредотачиваетесь на ней. Пять минут в день нужно погрузиться в эту фразу, изгнав все остальное. Это страшно трудно, поскольку мысли у нас бегут, как стадо баранов. Но через месяц упражнений появляются первые успехи. Перед этими пятью минутами «внутреннего покоя» вы стараетесь прислушаться к тишине, впитывать ее в себя, улавливать ее полноту и насыщенность.
На примере мормонов яснее становится необходимость Церкви, которая худо бедно может сбалансировать человеческие загибы и сохранить связь с источником. Трагедия их в том, что они изобрели себе веру «независимо» от вселенского христианства и тем самым открыли простор для функционирования негативных механизмов (социальных и психологических). В результате — «закрытая система» с жестким, почти нечеловеческим режимом. Это как в биологии: вид, изолированный от всех воздействий, обречен на деградацию. А их главный импульс — отделиться, все строить по-своему, не считаясь с опытом вселенского христианства. Теперь их трудно назвать даже христианами».
Написано в ответ на реплику о мормонах в Юте — «идеальная несвобода». С глубокой скорбью констатирую, что в наши дни это более приложимо к членам РПЦ МП. Другой вопрос, что «деградация» — понятие из биологии, отец Александр и был биолог. Но человек может не считать «идеальную несвободу» деградацией. Он может считать ее нормой. Что мы и видим. Другое дело, что в РПЦ МП все-таки есть и просто бардак — тоталитарного контроля нет, поводок очень длинный и мягкий. В этих условиях можно всю жизнь прожить и не опоганиться, если держаться подальше от «центров силы». Пришел, исповедовался, ушел. - Прим. Я.Кротова.