Фотография четырех легендарных карикатуристов той прежней «Литературной газеты» (Владимир Иванов, Вагрич Бахчанян, Виталий Песков, Игорь Макаров), автор фото – фотокорр «ЛГ» Вадим Крохин.
Вагрич Бахчанян (23 мая 1938 – 12 ноября 2009), называвший себя трижды армянином, потому что мачеха тоже была армянкой, родился в Харькове, жил в Москве, а вот умер он в Нью-Йорке - так он решил. Это было его решение – потому что не первое.
Я не буду говорить о нем как о художнике – это сделают и без меня. Я его вспоминаю как очень порядочного и очень душевно тёплого человека. Познакомились в середине 90-х в Америке, куда нам пришлось срочно прибыть. Виталик метался в отчаянии, но мы с ним оба понимали, что своя квартира у нас будет только тогда, когда действительно будет своей, нашей.
В связи с окончанием советской власти квартиры стали товаром, т.е. их возможно стало купить, а не получать в виде подачки от высокого начальства с ожиданием в полтора десятка лет. Российский кризис привел к тому, что зарплаты и гонорары не платились, магазинные и аптекарские полки стали пусты, и за заработками люди бросились в другие страны – кто куда мог. Мне светила Америка.
Виталик метался по знакомым, кто у кого есть в Нью-Йорке, чтобы замолвить словечко и помогли бы мне куда-то устроиться, и вот тогда вспомнил про Вагрича Бахчаняна, с которым вместе работал в Лит.газете. Номера его телефона найти не удалось, но он записал мне имя: «Вагрич Бахчанян» и сказал: «Найди обязательно». Хотя на самом деле Виталик был уверен, что через пару месяцев я, ободранная и нищая, вместе с таким же изголодавшимся Витюшкой прибуду в его однокомнатное жилье в Черёмушках, и я в принципе была с ним согласна. Но к полной неожиданности нашла работу в Нью-Йорке сразу. А телефон Вагрича через российских литераторов, обитающих в Нью-Йорке, знакомых моего отца, мне нашли тоже сразу же. Вот так и стали общаться.
Вагрич оказался русским – в смысле не американцем. Армянин, рожденный в украинском Харькове, он настолько слился с российской, московской жизнью, что принять иную – американскую – не мог. Вагрич оставался хранителем тепла и атмосферы той «Литературной газеты», тех лет, когда он там работал. И не мог принять другого мира – не было в его душе места для другого – всё заняли те, литгазетовские годы. И ведь то же самое было и у Виталия Пескова – оба сохранили в душе тот давний мир, ту атмоферу дружелюбия талантов – и другого их души уже не принимали.
Смог бы Вагрич снова жить в Москве – уже в човсем другой Москве? – выживал бы, как и выживал Виталик. Но в Нью-Йорке не выживал совсем. Кажется, это было первым, что я сообщила Виталику. Так и сказала, что Вагрича надо забирать.
Реакция Виталика была мгновенной: он всё понял: заберём, воттолько – куда, когда мы еще сами были в самом начале зарабатывания денег на своё жилье. Но когда будет квартира своя, всегда можно найти угол, чтобы постелить, и из любой кастрюли наберутся лишних пара ложек… Вагрич не воспринял Америку вообще – собственно, как и мой ребёнок; не случилось у них взаимопонимания с этой слишком великой величиной…
Они с Витей весело смеялись над рассказами Витюхи об американских школах, в этой теме мы с моим ребенком стали специалистами, обойдя несколько школ и в конце концов осев на домашнем обучении.
Они вместе смеялись над невзлюбившей их и чужой страной, где им было неинтересно жить, – со своими, наверно, прекрасными, но очень чужими понятиями, устоями; они оба спасались этим смехом. Вагрич много вспоминал про «Литературную газету» тех, прежних времён, живя этими воспоминаниями, а я передавала его рассказы Виталику, и Виталик, как бы продолжая их, вспоминал что-то ещё, что я опять же – передавала Вагричу… И в этих воспоминаниях они оба оживали.
Да, я знаю, что Вагрич не москвич по рождению, но со мной, явившейся как бы от Виталика, он вспоминал именно Москву… А потом они и сами с Виталиком стали трепаться по телефону, и оба были очень довольны хотя бы телефонной встречей. И так продолжалось до смерти Виталика…
Новая Москва, с её примитивно бесстыдными бандитскими устоями и новой/старой кгб-ной властью оказалась не менее чужда, чем Америка… Вагрич должен был рисовать обложку к моей книге Памяти Виталия Пескова, но почему-то по велению издателя это не состоялось, я так и не знаю, почему – мне после суицида сына было не до выяснений – торопилась, чтобы уйти к сыну; в итоге я поменяла издателя, заново собрали деньги, а дизайнера попросила сделать обложку из микшированных рисунков…
Андрей Загданский снял прекрасный фильм про Вагрича, очень теплый, очень мягкий – и хотелось рыдать, пока смотрела: там такой знакомый, такой настоящий, такой живой Вагрич, которого к тому времени уже не было… Потому что закончилось всё очень страшно – как и должно было.
Рисунок прислала Анна Густова. Это был подарок ей на день рождения. История рисунка такая. У Виталика в середине 70-х был первый брак, который очень быстро завершился, и он остался по сути бездомным, ночевал на работе, он работал тогда на телевидении. И сотрудник предложил ему пожить некоторое время у него в доме - тот жил в подмосковном собственном доме с родителями и младшей сестренкой-школьницей Анечкой, там Виталий и пробыл какое-то время. 10 февраля у Анечки был день рождения, и Виталий подарил ей специально созданный для неё рисунок. Анечка выросла, подарок оставался при ней все эти годы. А однажды ей на глаза попалась моя книга, открывающаяся портретом Виталия - та самая фотография, что и в фейсбук-группе, сделанная фотографом Лит.газеты Александром Карзановым, - и Анна узнала художника. Прочитала, что огромное количество произведений были уничтожены, разыскала меня по Интернету, по фейсбуку и прислала этот скан. Дата видна - 10 февраля, а год затерся. Но восстановить можно. Петя, сын Виталия от первого брака, родился в июне 1974 года, когда родители уже разошлись, - значит, рисунок создан 10 февраля 1974 года. Анечка больше не заходит в фейсбук, ее страница заканчивается 2022 годом.
Виталику понравился анекдот, придуманный Витей. Анекдот он придумал такой, в виде диалога: "Отчего он умер? - Так написано же: "От друзей", "От семьи", "От коллег"..." Вообще оба моих любимых-ненаглядных любили совместно над чем-то хохотать. Когда Виталик встречал нас из Америки, юмористические соревнования начинались буквально сразу, еще в машине по дороге из аэропорта, и Виталик горделиво выслушивал Витины шутки. Никогда не хвалил. Только один раз годеливо произнес, что Вагрич Бахчанян назвал Витю остроумным парнем, Виталик мне это пересказал - без Вити - и добавил, что Витя же вырос на его картинках... Виталик очень ответственно относился к обоим мальчикам, не делая разницы в отношениях к ним: мол, один родной, другого растил - оба мальчика наши, за обоих отвечал. А еще Виталий был очень внимательным и заботливым сыном - как он ухаживам за своей умирающей мамой... Написать про Виталика, что он был безответственным разгильдяем, эгоистом и т.д. мог только человек, совсем не знающий его или ненавидящий.
