Меня несколько человек спросили мнения о романе Дмитрия Глуховского (род. 1979). Я впервые услышал об этом авторе, прочел первые три абзаца романа «Регистрация» и закрыл. Ничего не знаю об авторе — где живет, возраст и т.п. — но язык ужасный. Как и у Чхартишвили-Акунина. Да, это не тот усредненный, безликий, гладкописный русской язык, о котором Ахматова говорила «перевод с неизвестного» (впрочем, она говорила это о Грине, что несправедливо). Это попытка писать «как Саша Соколов», «как Шишкин», «как Платонов». У Глуховского попытка, у Чхартишвили просто бизнес, никаких претензий на искусство. Но попытка неудачная, на мой взгляд, вышло не создание собственного языка, а всего лишь небрежность и натужность. «Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился». Поменяны гендер и портянка на фаллоимитатор, а прием тот самый. «Покa мaкaры себе вaрилa или кaртоху жaрилa, нa громкой связи включaть рaдио-мaму: что тaм соседки, что тaм в мaгaзине, что тaм в огороде. Потом сериaльчик, потом душ-кипяток, потом жуж-жaлкой себя пощекотaть, потом брык — и в черноту».
Читать болезненно, а зачем — непонятно. Мне кажется, большинство читающих людей в принципе не понимают, что существует стиль, не умеют отличить хороший стиль от дурного, и даже предпочитают дурной как предпочитают Нетфликс Бергману. Тут нетфликс с претензией на Бергмана, отчего только хуже.
Сколько за эти годы подсовывали мне гениальных писателей — и все пшик. Это не проблема русской литературы, это общая проблема. После пика 1960-х годов идет спад в самых разных сферах. От Рассела до Жижека. На подъеме только одно: рост имущественного неравенства, сладкие обещания, которые оборачиваются тем, что богачи неимоверно обогащаются, улетая ввысь от большинства. Пока еще по инерции идет технический прогресс (не путать с научным, наука тоже на спаде, новых Боров и Эйнштейнов нет). Но и этот технический прогресс всячески обрезают в угоду богачам (цензура в интернете). Утешаться бульварной литературой можно, но не стоит.
Образ метро как места выживания любопытен: напоминает о страхе человека перед подземельями, «преисподней». Как страх перед ИИ продолжает страх перед Големом, так страх перед метро как неизбежным будущим продолжает страх перед адом. Ближайшие аналоги, конечно, тот самый памфлет Мориса Жоли, который лег в основу «Протоколов сионских мудрецов». Диалог в аду, и аду Жоли нашел параллель в метро, которое тогда только начиналось. Из «Протоколов» образ и идея перешли в «Аэлиту» (Алексей Толстой, однако, все-таки писал лучше нынешних бульварных авторов). Конечно, вспоминаются и морлоки Уэллса, обитающие в подземелье, и многочисленные романы про перенаселение и переселение внутрь Земли, из которых самые прелестные Азимова.
Браню ли я современность? Отнюдь. Я счастлив, что живу при интернете. Мне страшно вспомнить мучения с самиздатом, особенно с копиркой и папиросной бумагой. Страшный книжный голод, за которым страшный голод по общению. Интернет, конечно, не внес ничего качественного нового, но возможности он расширил бесконечно, и, если пользоваться ими с умом, то аллилуйа.
А Глуховской, судя по всему остальному, просто пишет ради денег, этот текст написан для зарабатывания денег на военной пропаганде Запада: Россия это Мордор, затяните пояса, надо Россию победить.