Стоять перед светофором, который даёт тебе зелёный свет – а что проку, если поперечные автомобилисты заблокировали проезд? Каждый надеялся проскочить – и вот баррикада из непроскочивших. Проклятье!!! Вот сюда бы этих полицейских!!!
И вдруг понимаешь, что ты же не за рулём, и спокойно идёшь среди застывшего потока автомобилей как Моисей через Красное море.
Есть ли жизнь за турникетом
Автомобиль не есть нечто качественно отличное от метро и других видов общественного транспорта.
В этом смысле переход от метро к машине можно сравнить с транспортной революцией XI-XV веков, когда от транспортировки по рекам, преобладавшей в течение тысячелетий, перешли к транспортировке по дорогам.
Знаменитые римские дороги были не вполне полноценными, «модерными» дорогами, они имели прежде всего военное значение, не для торговцев или путешественников (туристов вообще не было и не предполагалось). Транспортная революция была частью промышленной и торговой, она создавала не единичные трассы, а широченную сеть человекообращения.
Дороги новы, а предрассудки стары. Есть превосходная возможность математически измерить уровень цивилизованности: сколько сантиметров оставляет человек, стоящий у двери вагона метро, для прохода других людей.
Измерения следует производить в ситуации, когда вагон не набит битком.
Так ведь и у двери многие люди становятся не потому, что больше негде, а потому, что они спешат – или думают, что спешат – и не хотят тратить времени при выходе на три-четыре дополнительных шага от центра вагона к двери.
В 1970-е годы человек, принявший позу льва (обозначим это так по аналогии с каменными львами, украшавшими входы в ампирные особняки), стоял лицом ко входу, старался стоять прямо, втянув живот. Если он читал книгу, то на остановке, когда двери открывались, опускал её.
В 2010-е человек в той же позе становится лицом от входа – то есть, демонстрирует принципиальное нежелание обращать внимание на входящих и выходящих, облегчая им движение. Более того, он может занять позицию не один, а вдвоем – с девушкой, к примеру. Если на нём рюкзак, он его не снимет. При этом, видимо, человек не возражает против петтинга – чтобы входящие или выходящие его коснулись, задели, потеребили.
В 2020-е люди, загораживающие проход, стали уже становиться лицом ко входящим. Это уже даже не игнорирование, игнорируют людей. Это отрицание того, что есть люди, кроме себя. Как сказала одна телефонная мошенница, когда ее попрекнули: «Как не стыдно так людей доставать?» - «Да разве же вы люди!»
Полным аналогом этого поведения являются действия автомобилиста, которые блокирует движение целой полосы, потому что ему удобнее – и есть физическая возможность – поторопиться.
Такое поведение в транспорте – идеальная модель той абсолютной безнравственности, на которой держится всякое рабовладение, диктатура, сталинизм-гитлеризм. Ведь и под Сталиным всё равно можно было любить друг друга, обустраивать семейное гнёздышко, растить детей. И даже никому не причинять зла – на то были особые службы. Бухгалтерша в Освенциме никого не душила. Так немцы хотя бы проиграли, их заставили пережить некоторое чувство стыда. В России же никто (кроме жертв) никакого стыда не испытывает и доказывает себе и миру, что всё было не так уж плохо, коли любовь – была, жизнь – была. Ну да, и солнце светило! Не хватало ещё, чтобы оно гасло при виде разнообразных злодеяний. То, что и во время чумы можно обустроить себе убежище и жить, как будто вокруг ничего не происходит, – обстоятельство не облегчающее, а отягчающее. Как пьянство. Ты забылся – тем тяжелее твоя вина. Тебе было хорошо – но другим-то было плохо.
Это идея «побеждает сильнейший» в действии. Метро от автомобиля отличается лишь тем, что на дороге сильнейший не побеждает, а гибнет вместе со слабейшим. Не сразу, конечно, но гибнет, унося чужую жизнь. В метро человек уносит лишь чужое настроение. Дурно истолкованное евангельское «не заботьтесь о завтрашнем дне» – доведенное до абсурда. И о завтрашнем не заботимся, и о сегодняшнем, и даже о том, что будет через пять минут. Обычно именно такие люди устраивают скандалы, если им кажется, что другой ведёт себя бесцеремонно – мораль готтентота: хорошо, если я перегородил всем дорогу, плохо, если перегородили дорогу мне.
Можно ли укротить такого человека, точнее, таких людей? Да конечно, не бином Ньютона! Только это неинтересное решение задачи. Если речь о мерзком режиме политическим – война. Если речь о транспорте – штраф. Перевоспитать хама рублём – это хамское решение, хотя и такое лучше, чем ничего. Интересное решение – победить хамство в хаме. Это, конечно, невозможно, но ведь и решать стоит, как говорил один великий инквизитор, только те задачи, для которых доказано отсутствие решения.