«И говорил о сем открыто. Но Петр, отозвав Его, начал прекословить Ему» (Мк 8:21)
Бог не в состоянии покоя, Бог не покой. Бог — мир. «Покой» есть отсутствие движения. «Мир» есть абсолютное движение, в сравнении с которым свет ползет как черепаха.
Мы живем в поезде, который ведет Бог. Мы можем спрыгнуть с поезда. Тогда у нас будет покой. Покой смерти. Вечный отдых, лежание на пляже, мление.
Страшновато мчаться в поезде, несущемся на немыслимой скорости. Это позитивный страх, творческий, страх Божий.
Но иногда мы вдруг видим абсолютно бездвижный мир. Так происходит не потому, что все остановилось. Так происходит в мгновения, когда мир за окном поезда наконец-то стал двигаться со скоростью Творца.
Мы бы хотели сами вести поезд. Распоряжаться пассажирами и маршрутом. Мы не доверяем Богу. Нам кажется, что зло от неумелого машиниста, не от нас.
Вот тут Бог раздваивается и приходит как Иисус. Приходит не для того, чтобы рулить и править, а чтобы замереть на Кресте.
Петр Иисуса упрашивает: «Не надо!» Петр не за Иисуса переживает, а за себя. Иисус его патрон. Убьют Иисуса, убьют и Петра. Рухнут его мечты, довольно эгоистические и вождистские.
«Взять крест» означает принять жизнь как поезд, которым правит Бог, а не мы. Не рваться в машинисты. Смириться с безнадежностью. С тем, что не я первый. Как Иисус — только об Отце говорил, только ради Отца, а Сам — гвозди в руки и замер на кресте. И мне замереть. В это мгновение я умираю, Смерть эта — к воскресению. Не к исчезновению. Я исчезаю, когда рвусь командовать. Когда я останавливаюсь, Бог движет меня Своим Духом. Вот — сверх-звуковая, сверх-человеческая скорость, преодолевающая ненависть, бесчеловечность, раздор.