«Не только о них прошу,
Но и о верующих в Меня благодаря их слову.
Да будут все одно как Ты, Отец, во Мне и Я в Тебе.
Да будут и они в Нас.
Да уверует мир, что Меня послал Ты,
И Я дал им славу, которую Мне дал Ты,
Да будут они одно, как Мы одно:
Я в них, и Ты во Мне.
Да будут они навсегда одно.
Да узнает мир, что Меня послал Ты.
И Ты полюбил их,
Как Ты полюбил Меня» (Ио 17:20-21-22-23).
«Благодаря их слову» — некоторая вольность, потому что в оригинале стоит просто «ипер», «через».
Я перевожу «навсегда» там, где буквально стоит «окончательно» (синодальный «совершенно»). Очень хочется поставить «неразрывно», но это добавляет ноту, которого в тексте нет: единство вопреки, единство, устойчивое к испытанию «на разрыв».
В рукописях Кумрана очень часто используется слово «яхад», которое может означать и «вместе», и «один». «Быть яхад», «жизнь их собрана в яхад». Возможно, греческое «хен» как раз и передает «яхад». В Ио 11:52: «разбросанных детей Божьих собрать в хен». В русском языке употребляют и слово «рассеяние», но тут возникает конфликт с совершенно другим значением: «рассеянный человек». Конечно, речь идет о сравнении эмигрировавших в разные земли евреев с зернами, разбросанными («посеянными») Богом. «Соединение» тут, разумеется, не означает выковыривания зёрен из земли, чтобы отправить в амбар гнить. Зерна даже прорасти, даже умереть – как идет умирать Иисус, и именно Его смерть соединяет верующих.
В 20 веке эти слова стали использоваться экуменическим движением. Это, безусловно, недоразумение постольку, поскольку экуменическое движение есть движение к единству церковных структур, организаций. Но организации не умирают, потому что организации и не рождают, и не живут, и не дышат.
Организации всего лишь средство человеческого общения. Исчезнут верующие – исчезнет и организация, останутся только материальные остатки, как Парфенон – остаток после исчезновения тех, кто в нем молился. А уж всяких там коллегий жрецов и жриц ничего не осталось. И от дворянских собраний, и от македонских фаланг и римских легионов. Плакать не надо, плакать можно лишь о человеке. Конечно, организационное единство дело неплохое, только оно совершенно не гарантирует единства людей.
Тут бюрократия делает морду кирпичом и заявляет, что все члены ее организации – католической церкви, православной, лютеранской – едины именно в ней, в организации. Это единство довольно убогое, символическое, а не реальное. Теоретически единство, а практически контора. Это не беда, просто надо принять, что организация и организм вещи принципиально разные. Организация – не Тело Христово, а человек, причастившийся за богослужением – вполне.
Бог – не мафиозная триада, которая уж точно организация, и не философская триада, которое точно не организм. Бог – одно любви, а не знания и не власти.
В этой молитве ничего не говорит о Духе, и можно усмотреть противоречие в четвертом евангелие: то оно говорит о том, что вера дается Духом, а тут вдруг она дается благодаря людям. Так слова-то людей тогда передают веру, когда эти слова вдохновляются Духом. Что бывает, этим мир и жив.