Треть Четвертого евангелия — монологи, которые трудно назвать лёгкими — круг тем ограниченный, мысль ходит словно кругами. Собственно, мысль ходит именно кругами, но похоже, что это авторский замысел, это не для того, чтобы затруднить чтение, а чтобы украсить и этим облегчить чтение, что-то вроде концентрических структур в музыке.
Автор эту трудность прекрасно сознавал, поэтому использовал — точнее, видимо, использовал — довольно любопытный приём, как раз соответствующий концентрической симметрии. Он организовал текст в 11 частей (нынешнее деление на главы с этими частями плохо соотносится), из которых одна — центр, ось композиции, а другие — симметричны ей и, главное, симметричны друг другу, перекликаются образами, выражениями, деталями и темами. Вот как выглядят 5 пар этих композиций.
1a. Иисус глазами Иоанна Предтечи и учеников (1, 19-28) (1, 29-51).
1b. Иисус глазами учеников и Иоанна Любимого Ученика (главы 20-21)
2a. Иисус Мессия (главы 2-4а: 2, 1-12, 2, 13-25, 3, 1-21, 3, 22-36, 4, 1-42).
2b. Иисус Мессия (главы 12-19: 12, 12-50, 13, 1 -17,26, 18-19).
3а. Иисус воскрешает сына царедворца (4, 43-54).
3b. Иисус воскрешает Лазаря (11, 1 - 12,11).
4a. Иисус исцеляет расслабленного (5, 1-47).
4b. Иисус исцеляет слепого (9,1 - 10, 39).
5а. Иисус - источник жизни (Пасха, еда) (6, 1-15).
5b. Иисус - источник жизни (Кущи, вода и свет) (7,1-8, 59)
Перекличка стала очевидной? Теперь расположим эти части композиции, как они и даны в евангелии, добавив и пролог, и центральный эпизод:
Монолог о Слове (1, 1-18).
1a. Иисус глазами Иоанна Предтечи и учеников (1, 19-28) (1, 29-51).
2a. Иисус Мессия (главы 2-4а: 2, 1-12, 2, 13-25, 3, 1-21, 3, 22-36, 4, 1-42).
3а. Иисус воскрешает сына царедворца (4, 43-54).
4a. Иисус исцеляет расслабленного (5, 1-47).
5а. Иисус - источник жизни (Пасха, еда) (6, 1-15).
Хождение по водам (6, 16-21).
5b. Иисус - источник жизни (Кущи, вода и свет) (7,1-8, 59)
4b. Иисус исцеляет слепого (9,1 - 10, 39).
3b. Иисус воскрешает Лазаря (11, 1 - 12,11).
2b. Иисус Мессия (главы 12-19: 12, 12-50, 13, 1 -17,26, 18-19).
1b. Иисус глазами учеников и Иоанна Любимого Ученика (главы 20-21)
Всё очень красиво, но очень непрямолинейно. Поэтому автор ставит в тексте вехи, помогающие сохранить единый поток повествования, и эти вехи связаны с водой. Самый яркий маркёр — центральный эпизод, крохотный, но являющийся смысловым центром: хождение по водам. Начинается же действие «в Вифаваре, при Иордане, где крестил Иоанн» (1, 28), заканчивается — «при море Тивериадском» (21, 1).
Было (и будет) много споров, не является ли 21 глава позднейшим прибавлением — уж очень завершающая интонация у рассказа о Магдалине. Но если убрать эту главу — исчезнет целое море, перекликающееся с Иорданом. Иордан, полезно помнить, воспринимался как символ Красного моря, через которое был совершён чудесный Исход. Так что не надо, не надо убирать последнюю главу, надо просто понять, что она — парная к первой главе.
Точно так же в каждом отдельном случае перекличек бывает очень много, что помогает читателю сориентироваться. Самый, возможно, яркий пример — два исцеления, 5 и 9 глава. Оба в Иерусалиме, оба в субботу, оба около воды (кстати, перекличка и с морем/рекой), обоих исцелённых доправшивают враги Иисуса, обоих потом находит Иисус. Только первому Он не открывается, а второму — открывается, и вот эта асимметрия, возможна, для автора главная.
Обнаруживаются переклички совершенно неожиданные и, что важнее, добавляющие глубины образам и объясняющие детали, которые иначе кажутся прихотью автора, например, между чудом в Кане Галилейской и Голгофой. В обоих Мария рядом с Иисусом, в обоих жажда — только в одном эта жажда гостей на свадебном пиру, во втором — жажда самого Иисуса. Там вода превращаются в изумительное вино, тут — и солдатский подкисленный напиток, своего рода анти-вино. На свадьбе пьют к появлению новой жизни, будущего ребёнка. Тут Иисус пьёт сам — и умирает. Вот эта асимметрия приобретает значение лишь на фоне симметрии.
Отдельно следует сказать о Тайной вечери. Огромная речь (которая вполне могла быть составлена из разнородных отрывков, бывших в распоряжении автора) напрашивается на какое-то деление. Омовение ног и Первосвященническая молитва, при всём несходстве, сопоставимы — учитывая, что хиазм допускает асимметрию. В обоих случаях Иисус служит ученикам — в первом очень материально и приземлённо, во втором в высшей степени мистически. Может быть, самым примечательным фактом является перекличка между изобличением и изгнанием Иуды (13, 21-30), после которого Иисус говорит о прославлении Сына в Отце и Отца в Сыне, и тем, что в молитве сперва (как и следует в хиазме, с перестановкой мест) говорится о прославлении Отца Сыном и Сына Отцом, а затем Иисус подчёркивает, что сохранил всех учеников, кроме «сына погибели» в 17, 12.
Смысловым центром речи оказывается сравнение Отца — с виноградарем, Иисуса — с виноградной лозой, учеников — с отходящими от лозы ветками. Симметричными оказываются поучения об Утешителе и твёрдости в гонениях в беседе с Иудой (не Искариотом) до притчи о Виноградаре и сразу после, разговор с Филиппом о том, зачем Иисус идёт к отцу, и разговор о том же с неназванными по имени учениками, предупреждение о возможном предательстве, с одной стороны, Петру, а с другой — всем ученикам.