Спросили меня, как мне удается сохранять оптимизм, бодрость и т.п. Во-первых, я их не сохраняю, я их приобретаю. Спасибо вере? Спасибо рассудку. Рассудок — точнее, рассудительность историка, то есть рассудок, опирающийся на знание истории — мне говорит, что наше время не самое худшее из тех, которые я переживал.
Человек все переживает в сравнении, не абсолютно. И тут интуитивный эгоцентризм играет с человеком дурную шутку. Организм дряхлеет с 20-летнего возраста. Физиологически мне сейчас хуже, чем в 1977 году. Унывать из-за этого я не расположен, — как и другие люди, я проецирую личное дряхление на окружающий мир. Не мне плохо, мирозданию плохо. Девушки уродливее, солнце тусклее.
За девушек и Солнце можно быть совершенно спокойными. Просто они уже не для меня. Закат жизни, что такого странного? В смысле еды и тепла все очень неплохо, я живу намного лучше отца и дедов. Просто я держу в памяти очереди за хлебом 1962 и 1992 годов. Подозреваю, что алармисты держат в памяти тучные годы, а плохие вытеснили. Может, у них и не было плохих годов? Миллениалы не помнят и 1998, и очень паршивых — для меня — 1990-х. Я не говорю о тех, кто разбогател в 1990-е или в 2000-2010-е, а таких очень и очень много. Разбогатели на раннем и среднем путинизме, эмигрировали и теперь жалуются на поздний путинизм. Пфф!
В смысле кровопролитий мы живем в отнюдь не худшее время и не в худшем регионе. Хуже всего в Газе — и кого это волнует? Никого. Опять: 1960-1970, 2000-е — были гораздо хуже, намного хуже, счет жертвам шел на миллионы. Результат распада колониальных империй и попыток сохранить их в модифицированном виде. Для меня самым большим потрясением была чеченская бойня — не по количеству жертв, а по равнодушию к ней со стороны вроде бы нормальных людей в России на Западе.
Человек все ощущает в сравнении. Людоед людоедствует — нормально, нет диссонанса, я сравниваю поведение людоеда с его словами, все совпадает. Путин людоедствует — нормально. Я не имел с ним дел, в отличие от Венедиктова и Буша, Шендеровича и Макрона, Германии и Украины, и поэтому я неизображаю из себя изнасилованную девушку — ой, кто бы мог подумать. И могли подумать, и должны были. Очень напрягались, чтобы не думать.
А вот когда свои, либералы, демократы, интеллигенты из меневского прихода, евреи начали оправдывать бойню в Чечне — а теперь оправдывают бойню в Газе — это меня шокировало. Ну, с Чечней шокировало, а с Газой уже был вполне готов и не поражался. Просто я доверял интеллигентности — и зря доверял. Это была разновидность идолопоклонства, недостаток критического мышления, суждение поверхностное, обращающее внимание на форму. «Не на лица человеческия взирая, судите».
Кстати, у этого есть еще одно следствие: когда понимаешь, что нормальный человек в определенных отношениях людоед, начинаешь понимать, что людоед в определенных отношениях может быть нормален. Путин любит своих детей. Он не психопат. И Трамп не безумный мегаломаньяк, как тут некоторые повадились его величать. Конечно, есть качественная разница между украинцем, который удрал в Израиль, не имея никаких предков-евреев, и теперь усиленно строит из себя еврея и готов убить всех палестинцев, — и Путиным. Есть. Есть разница между Шендеровичем и Дугиным, Мовчаном и Колеровым. Но она не так уж велика, к большому сожалению.
Самое, возможно смешное из всех пессимистических настроений — это разговоры про конец мирового порядка, третью мировую войну и прочее. Люди доверяли начальству и проповедям про мировой порядок, конец насилия, распад СССР — людей можно понять, они делали карьеры, им было некогда вникать. Понять можно, но одобрить нельзя. Карьера карьерой, но тогда уж давайте последовательными будьте — вы раньше не обращали внимание на политику, и сейчас не обращайте. А вы теперь вдруг заинтересовались! Тогда интересуйтесь до конца — и узнаете, что раньше было не лучше, а во многих отношениях намного хуже. Количество вранья в мире и раньше было кошмарное, но оно вас не касалось — потому что вы не были солидарны с теми, кого оно касалось.
В сухом остатке только одно: начавшийся в 1950-е годы подъем западной и российской экономики с 1970-х годов заканчивается. Он начал заканчиваться с 1973 года, просто процесс был размытый, инерция была очень велика, как и доверие начальству. А начальство делало бабки и продолжает делать. И вы бы на месте начальства делали то же, и на своем месте вы, тревожащиеся — мы, тревожащиеся — тоже не академики Сахарова и не Антон Павлович Чехов с Львом Толстым, а вот больше достоевские, к сожалению. Проигрались в казино и теперь оплакиваем судьбы мира.
Единственное серьезное, что должно беспокоить — потепление, но оно как раз ни у кого особого беспокойства не вызывает. Это поразительно! Это показывает величие человеческого духа!!! Другой вопрос,на что это величие тратится...
Из мелких рецептов — не читайте эмигрантов. Вообще. Хорошие эмигранты не пишут, а вкалывают и тихо плачут ночами. Тут благодетельный интернет обернулся проблемой. Если бы я в 70-е годы читал западные газеты и эмигрантные журналы, я бы с ума сошел. Своим-то я не верил, а тем как бы верил, и зря верил. Но их было мало, а теперь прямо бурный поток. Вот и не читать его. Ну, своих вообще не читать, конечно, это необсуждаемо. А что читать? У меня диск забит тысячами книг, которых надо прочесть в оставшиеся пару тысяч дней полноценной жизни. По новостям мне хватает получаса просмотра турецких ньюс, Атлантика и кое-какой религиозной дребеденьки. И это многовато, и нового там очень мало, надо бы сократить. В общем, скажите военной пропаганде нет, и понимайте, что военная пропаганда — не только Путин. Ну, а что я могу посоветовать позитивного, — помилуйте, я и так по этой части чрезмерно усердствую, надо бы тоньше работать, а не занудно талдычить «покайтесь, вам скидка выйдет»...