Институт международной экономики и международных отношений создан в 1956 году. Это было возрождение Института мирового хозяйства и мировой политики, закрытого Сталиным в 1947 году. Тот институт возглавлял бессменно академик Евгений Варга (1879-1964), урожденный Йено Вайс, венгерский еврей, сын Самуила Вайса и Юлианы Зингер. Варга был принят на работу и в новый институт.
Создание института было одним из проявлений очередного идеологического послабления, включавшего в себя, как всегда, временное расширение контактов со Свободным миром. Институт должен был изучать не вообще «мировое хозяйство», а именно капиталистическое.
Может быть, институт не был бы создан, если бы не личный интерес Анастаса Микояна, одного из сподвижников Хрущева, который курировал в Политбюро внешнюю торговлю Российской империи («СССР»). Микоян еще в 1930-е создал Академию внешней торговли, но тут решил еще завести «дублера» (а ведь был еще Институт международных отношений, МГИМО), была и контрразведка. Директором ИМЭМО он назначил молодого мужа своей сестры Анушавана Арзуманяна, а не маститых академиков. Младший сын Микояна Серго стал сотрудником ИМЭМО.
Арзуманян был «политрук»: во время войны лектор в политотделе 18 армии, участвовал в присоединении Закарпатской Украины к империи.
Создать целое учреждение для близкого родственника – абсолютно нормально в клановой системе тоталитарной страны. Точно так же Алексей Косыгин осыпал деньгами Библиотеку иностранной литературы, построил ей новое здание, когда дочка стала директором этой библиотеки. Дочка была замужем за генералом Гвишиани, сподвижником Берии. У Гвишиани была приемная дочь, вышедшая замуж за Евгения Примакова, работавшего в ИМЭМО с 1956 года, а в 1985-1989 года руководившего ИМЭМО.
ИМЭМО стала прежде всего местом для детей элиты, которые получили возмодность ездить на Запад. Опека Микояна обеспечивала особый статус института, ослабляя контроль политической полиции – и сын Микояна стал сотрудником ИМЭМО. Впрочем, ИМЭМО никоим образом не был рассадником инакомыслия. Заместителем директора стал военный разведчик Владимир Аболтин.
Были в ИМЭМО и свои предатели, прежде всего, Михаил Восленский, ставший невозвращенцем в 1972 году, автор замечательной книги «Номенклатура». В 1977 году стал невозвращенцем первый ученый секретарь института Игорь Глаголев. (В 1990 году эмигрировал на Запад Серго Микоян, но умер все-таки в России и похоронен на Новодевичьем).
Глаголев взял на работу Якова Этингера, отправленного в концлагерь по делу врачей (врачом был его приемный отец). Этингер не эмигрировал. Но стал одним из создателей «Мемориала». Но все-таки славился ИМЭМО совсем другими людьми: тут работал сын Кагановича, дочери председателя КГБ Серова и генпрокурора Руденко, дочь Громыко, родичи секретаря ЦК Б.ономарева, сноха маршала М.Захарова, дочь заместителя министра иностранных дел Козырева, даже внук Долорес Ибаррури, даже сводный брат Якова Свердлова, первый муж Светланы Аллилуевой. Работать в ИМЭМО было не так «престижно» (выгодно для карьеры и обогащения) как в ЦК, МИД, Внешторге, но все-таки это был кластер для элиты. Соотношение кластеров видно из того, что, когда Хрущев победил Молотова, зятя Молотова уволили из МГИМО, но взяли на работу в ИМЭМО.
Всего в ИМЭМО было в 1960 году почти 300 сотрудников, из них две трети русские, 40 евреев. Но «евреи» бывают разные. Главным редактором журнала ИМЭМО стал Яков Хавинсон – еврей, человек Маленкова, одно время возглавлявший ТАСС. По преданию, Сталин снял Хавинсона с ТАСС и засунул в «Правду», когда тот не смог перевести письмо Черчилля в 1943 году в присутствии английского посла. Хавинсон в начале 1953 года организовывал письмо Сталину (в «Правду») с просьбой депортировать евреев империи в районы Крайнего Севера. Хавинсона продвинул «либеральный» секретарь ЦК Борис Пономарев. Только в 1985 году Примаков заменил «Хава» на Германа Дилигенского.
Конечно, на Запад ездили не все сотрудники ИМЭМО. Бывшие репрессированные были «невыездными», да и многие другие. Анекдотично, что крупнейший японист Я.Певзнер никогда не был в Японии, американист В.Каплан не был в США и вообще на Западе, уж конечно, не бывал в Африке африканист Этингер.
На Западе ИМЭМО считали филиалом КГБ, а его сотрудников шпионами. Дело обстояло сложнее, но на Запад, действительно, не могли выехать люди, которые не сотрудничали с контрразведкой. Но большинство сотрудников занимались наукой – разумеется, наукой весьма убогой, цензура и самоцензура не лучшие друзья ученых. Собственно, дело сводилось к пересказу статей из западных журналов, недоступных никому другому за стенами ИМЭМО. Зато в институте был отдел «милитаризации экономики капиталистических стран». Отдел находился в отдельном здании на углу Большого Кисловского переулка и Воздвиженки, рядом с Генштабом, круглосуточно охранялся вооруженными солдатами. В 1978 году ИМЭМО получил собственное здание на Профсоюзной улице, 23, так отдел получил верхние два этажа (20 и 21).
Возглавлял ОТЭИ ИМЭМО многие годы Владимир Стригачев, политработник, подполковник Военно-политической академии, участвовавший в подавлении Венгерского восстания. В 1960 году для офицеров, уволенных из армии, в порядке сотрудничества с военным ведомством, был создан «отдел технико-экономических исследований» во главе со Стригачевым. 90 человек. Это уже была откровенная разведка, действовавшая через анализ открытых источников. Одним из первых в отдел пришел генерал-лейтенант Моисей Сладкевич, политработник, следивший за настоящими генералами. В 1944-1949 годах Сладкевич руководил уничтожением Украинской Повстанческой армии («бандеровцев»). Сладкевич был человеком Берии и на несколько лет после свержения Берии попал в немилость, но в 1956 году отлично себя зарекомендовал на подавлении Будапештского восстания. Впрочем, вернуть ему прежние посты не вернули (Сладкевич полагал, что из-за его еврейства), но Стригачев позвал его в ИМЭМО. Хоронили его в 1980 году с воинскими почестями – распоряжение Андропова, которому Сладкевич спас жизнь в Будапеште.
В 1983 году директором ИМЭМО был назначен Александр Яковлев, после его повышения директором стал Примаков – до 1989 года, когда Горбачев и Примакова повысил. Наталья Нарочницкая, Владимир Лукин, Андраник Мигранян, Марк Урнов, наконец, Владимир Соловьев – не настоящий, разумеется. Такой вот рассадник либерализма. Именно Примаков совершил знаменитый разворот над Атлантикой, когда в знак протеста против операции НАТО на Балканах отменил визит в США. Путин — прямой преемник и Примакова.
Историю ИМЭМО полезно знать хотя бы для понимания пропорций, соотношения сил между демократами-диссидентами и казенными либералами. Всех диссидентов можно было бы уместить на одном этаже ИМЭМО. Но ИМЭМО себя не рекламирует, живет тихо, бесперебойно участвует в том, в чем ему прикажут участвовать, в общем, за ширмой свобод и колебаний течет спокойная и привольная жизнь элиты. И у всех этих сотен «ученых» оклады, квартиры, дачи, дети, свои каналы устройства на Западе — как у героев вчерашнего очерка Юрия Федорова и его супруги. А еще есть журналисты, а еще есть артисты... Это сотни тысяч людей, многие с либеральными репутациями, но все — имитации, кто имитирует ученую деятельность, кто журналистскую, кто политическую. Так заведено Лениным, так оно бесперебойно и продолжается.
