Вторая часть акафиста Иисусу Сладчайшему — иллюстрация к этой части — напоминает об исцелении глухонемого. Евангелист Марк не так прост: в рассказе два парадокса. Во-первых, чтобы исцелить, Иисус затыкает глухому уши, пальцами затыкает (а иконе глухонемой явно напуган, ему не удосужились объяснить, что происходит). Чтобы услышать одно, надо перестать слышать что-то другое? Во-вторых, Господь запрещает рассказывать об исцелении — а люди, напротив, рассказывают. Всемогуществу Творца есть пределы. Вернуть дар слова может, запретить свободу слова — не может. Может лишь просить.
Автор начинает с объяснения, почему в акафисте с его бесконечным повтором одного приема есть смысл. Это взволнованная речь исцеленного от немоты человека. Мы повторяем, чтобы отполировать дар речи.
Что до самого текста, то в нем минимум одно место, которое неверно понимается — «патриархов величание» не означает «Ты делаешь великими патриарха московского и патриарха иерусалимского». Это про величие Авраама и прочих древних верующих, от которых с ужасом отшатнулись бы современные исламофобы. Авраам точно был совсем непохож на израильтянина в джинсах и футболке, а вот на пророка Мухаммеда был похож.
Одно место хочется дополнить — «Иисус, девственных целомудрие». Это про монахов? Про физическую девственность? Не занимался сексом — девственник, занимался, но без похоти — еще и целомудренник? Да где же таких найти?! Может, вычеркнуть, как и «царей укрепление»? Монархи хороши конституционными — то есть, скопцами, не могущими ничего царского делать. Фиговые листки на теле демократии. Хотя и без них демократии нечего стыдиться! Ну, желающие могут читать «правозащитников укрепление» и «жаждущих целомудрия велие упоение»...