«Тогда Иисуса отвели от Каиафы в преторию. Светало.
И они не вошли в преторий, чтобы не оскверниться, это помешало бы праздновать Пасху» (Ио 18:28).
Я заменяю греческое «было рано» на «светало». «Было рано» заменяют все переводчики, но очень по разному. «Было утро» — не совсем точно, имеется в виду именно раннее утро, в оригинале термин «прои», у римлян обозначавший последний отрезок ночи, с 3 до 6 часов по современному. Император Веспасиан славился тем, что заканчивал разбор бумаг до зари.
«Преторию» часто заменяют на «дворец римского наместника», но это неточно, да и примечание превращается в текст оригинала. Есть же город Претория, не переводят? Город, кстати, назван по фамилии одного голландца, дальний предок которого перевел на латынь свою фамилию «Схулте» — «начальник» (у немцев Шульц). Претор и был у древних римлян вторым после консула руководителем, мог и армию возглавить, и судить.
Еще одна замена — оборот «есть пасху» на «праздновать Пасху». Приходится добавлять слова «это помешало бы».
Иоанн не говорит, кто именно повел Иисуса, но это вполне очевидно из его предыдущего текста: «иудеи», то есть, в данном случае, «первосвященники и храмовая охрана» (19:6).
Почему посещение претория делало иудея нечистым? И на какой срок? У нас недостаточно информации. Вообще язычники нечистыми не считались. Нечистота делилась на ту, которую можно смыть омовением в тот же день (например, соприкосновение с квасным хлебом на Пасху), когда произошло осквернение, и на ту, где приходилось ждать целых семь дней. Очевидно, тут речь о втором случае. Например, семидневное осквернение было от соприкосновения с трупом. Преторий, конечно, был дворец, но там были солдаты, там были заключенные, в общем, мало ли что…
Важность фразы про «есть пасху» в том, что она указывает: автор Четвертого евангелия считает, что Пасха еще впереди. Значит, скорее всего, он не случайно не описывает Тайную вечерю как пасхальную трапезу, в отличие от синоптиков. «Скорее всего» — потому что есть предположение, что Пасху могли праздновать в разные дни иудеи разных регионов.
Затруднение неразрешимое, но, пожалуй, из тех, которые скорее подтверждают подлинность Четвертого евангелия: такое резкое расхождение мог себе позволить только очевидец, участник, к которым синоптики точно не относятся.
Можно осторожно предположить, что синоптики писали уже тогда, когда верующие в Христа связали Его слова на Тайной вечере с Пасхой, потому что сравнивали Иисуса с пасхальной жертвой.
Нежелание оскверниться это очень мило, только вспоминается выражение «чистеньким остаться». Или, как говорил Сам Иисус, комара отфильтровывают, а верблюда проглатывают — в смысле, с трупом не соприкоснулись, зато добились превращения Иисуса в труп. Но канонически всё чисто. Комар носа не подточит, верблюд горбом не поведет. Остается совесть... Да, совесть остается в смиренном одиночестве. Человек сам по себе, чистый-чистый, нечистая совесть сама по себе.