«Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека» (Мф 15:11).
Одно из мест, которые указывают на вторичность Мф по отношению к Марку. У Марка эта фраза звучит иначе: «Ничто, входящее в человека снаружи, не может осквернить его, но выходящее из человека, оскверняет его» (7:18, перевод мой).
Тут афористичность достигается за счет противопоставления: «входит/выходит».
Это противопоставление исчезает у РБО/Кузнецовой («Ничто из того, что извне попадает в человека, не может сделать его нечистым, а делает его нечистым то, что из человека исходит». У адвентистов перекошено: «входит/исходящее». У Безобразова противоположный перекос: «входящее/исходит».
Впрочем, это мелочи славянской лексики. Важно, что Матфей вставляет «уста». В русском невозможно употребить слово «губы». «Уста» слишком высоко, «губы» слишком просторечно, а среднего термина нет.
А с чего вдруг Матфей поставил уста? Чтобы увязать этот афоризм с цитатой из пророка Исайи:
«И сказал Господь: так как этот народ приближается ко Мне устами своими, и языком своим чтит Меня, сердце же его далеко отстоит от Меня» (29:13).
Отсылка недурна, потому что Иисус называет фарисеев слепыми поводырями слепых, а у Исайи неграмотные «передают книгу тому, кто читать не умеет, и говорят: «прочитай ее»; и тот отвечает: «я не умею читать» (29:12). Неграмотный как слепой. Прочесть книгу Божьих правил не умеют, поэтому изучают человеческие правила:
«И сказал Господь: так как этот народ приближается ко Мне устами своими, и языком своим чтит Меня, сердце же его далеко отстоит от Меня, и благоговение их предо Мною есть изучение заповедей человеческих».
Матфей молодец, конечно, он обнаружил перекличку проповеди Иисуса с Исайей. Но при переводе на русский выходит заминка. Переводчики вышли из этого, заменив губы на то, что губы произносят: «Народ этот близок ко Мне лишь на словах, лишь словами они Меня чтят» (РБО). Тут и язык заменен на «слова», Десницкий вернул: ««На словах этот народ приближается ко Мне, языком своим Меня чтит».
В этой ситуации я бы предпочел оставить «уста». Когда в 1970-е я переводил ежедневные молитвы, я заменял «уста» на «губы», но потом вернул «уста». Все-таки в современном русском языке корень бытует («устная речь»), поэтому «уста» — архаизм, но понятный, прочитываемый архаизм.
Можно заменить «уста» на «рот» («не входящее в рот»), потому что «уста» — это ведь метафора, сравнение рта с устьем руки. И первично именно «устье». (Эта же метафора в выражениях «устье домны», «устье печи», которые сейчас известны только профессионалам). «Не входящее в рот» — вполне нормально звучит.
Афоризм — о самом жгучем. Не среда определяет человека. Не космические лучи, не экономика и война, не семья и общество, не традиция с полицией. (Почему «полицейские», но не «традицейские», а «традиционалисты»? Может, переименовать полицейских в «полицеистов» или полиционалистов?)
Обезьяна — определяемый средой человек. Человек — это самоопределяющаяся обезьяна. В идеале. На практике… На практике Дух Божий в человеке есть, и горе тому, кто этот Дух душит в себе и в других, и блаженны те, кому не дают дышать, потому что Бог будет дышать в них, а не в душителях.