Достоевского читаешь — и открывается человек. Младенец, взрослый, старик. Праведники, преступники.
Толстого читаешь — и открывается семья. Счастливые и несчастные, бедные и богатые.
Чехова читаешь — и открывается мир. Мир, в котором люди и семья как метеориты и планеты, одуванчики и кедры.
Евангелие читаешь — и открывается общение между людьми, семьями, звездами, одуванчиками, общение всех со всем и со всем.
Георгий Львов, первый и почти последний глава свободной России — с марта по июль 1917 года — сказал, что читал «Войну и мир» как Евангелие, как откровение о том, как устроена жизнь.
Евангелие о том, как устроена жизнь и человек, не рассказывает, на это есть у каждого времени и места свои Достоевские, Толстые и Чеховы. Евангелие о том, как надеяться, прощать и веровать, даже если ничего о людях и мире не знаешь или знаешь неправильно.