Родословные Иисуса — тексты не уникальные, но тем интереснее их отличия от других генеалогий.
Матфей и Лука, конечно, знали родословные книги Бытия, книги Исхода. Их все образованные евреи знали. Но они создали — каждый на свой лад — совершенно особые тексты. Не просто перечень предков (как перечень предков эти генеалогии никуда не годятся), а очерк всемирной истории (Лука) и очерк еврейской истории (Матфей). Очерки-размышления.
Между этими генеалогиями и Торой — полтысячелетия. Для 1 столетия генеалогии вовсе не были тривиальным явлением — такие генеалогии. Иосиф Флавий сообщает о своих предках до прадеда, не более. Интерес к предкам у греков и римлян был, разумеется, это часть базовой набожности, где почитание умерших первая ступень почитания бессмертных. Этот интерес, однако, не породил генеалогий, как у Матфея и Луки. Потому что греки стояли на более высокой ступени развития? Или наоборот? Это неверный вопрос, правильный вопрос, что же хотели сказать Матфей и Лука.
Царь Спарты Агесилай (444-358 годы до Р.Х.) удостоился двух биографий от великих историков, Ксенофонта и Плутарха. Величие Агесилая сугубо военное и, соответственно, мыльно-пузырное. Он подчинил Спарте другие греческие государства, вторгся в Иран (Персию) — вы будете смеяться, но вторгся точь-в-точь как Израиль и США в 2025 году, превентивно. Вторгся, выиграл битву у Сард, но вернулся в Грецию, где начали бунтовать греки. Когда закончились деньги, Агесилай обернулся Наполеоном и отправился в Египет — не завоевывать, а за деньги помогать одному фараону победить другого фараона. Возвращаясь с гонораром, помер в дороге.
Плутарх не дает генеалогию Агесилая — но у Плутарха не найти генеалогий, подобных евангельским. Ксенофонт, который был младшим современником Агесилая, начинает с замечательной тирады:
«О благородстве его происхождения что может свидетельствовать лучше и прекраснее, как не то, что и поныне, при перечислении предков, упоминается, какой он по счету потомок Геракла. И предки эти — не частные лица, а цари, происходящие от царей! При этом никто не смог бы упрекнуть их, что хотя они и цари, но царствуют над ничтожным государством. Ведь в той же мере, в какой род их является в государстве наиславнейшим, настолько же славным является и само их государство в Элладе. Так что они выступают не первыми среди второстепенных, но управляют народом гегемонов».
Блаженные — для иродов — времена, когда воспевали за то, за что в наши дни нормальные люди проклинают, когда не стеснялись называть себя гегемоном.
Обе генеалогии Иисуса в этом смысле — как крестьянская изба супротив Зимнего дворца. Цари в этих генеалогиях есть, но ни малейшего пиетета к этим царям нет. Нескольких даже вычеркнули как зарвавшихся (что для царей считалось нормой и у греков с римлянами), но не покаявшихся (и это у греков с римлянами считалось нормой, а у евреев грехом).
У Матфея с Лукой цари происходят от простых людей и потомки царей становятся простыми людьми. Главное: ни малейшего оттенка расизма, хотя бы как веры в передачу достоинств предков потомству, не говоря уже об идее накопления достоинств.
Да, царь как символ — он и у евреев царь, но это один из многих символов, и не самый популярный. Пастух популярнее. «Сын Давидов» — не «сын Соломонов», потому что Соломон родился царем. Соломон царь и больше ничего, а Давид — пастух, ставший царем, но не оставивший пастушеских привычек, включая покаяние, пение и совершенно иррациональную, но очень важную для пастуха готовность за свою отца рискнуть жизнью.