«Они ответили Ему:
— Иисуса Назорея.
Он говорит им:
— Это Я» (Ио 18:5)
«Назорей» и «Назарянин» - разные слова, «назорайос» и «апо Назарет». Здесь примечательно, что Лука, описывая речь апостола Петра – первую проповедь о Воскресшем – семь раз употребляет именно «Назорей». Уже в конце «Деяний» во время суда над апостолом Павлом первосвященник называет его представителем «назорайон эйресеос» - «ереси назореев». Только Иоанн говорит, что Пилат приказал написать на кресте «Иисус Назорей царь иудеев».
Похоже, что тут Иоанн представляет первоначальную традицию, принципиальную для первого поколения верующих. Потом другие наименования Иисуса вытеснили «назорайос», так что Марк это слово не употребляет вообще, а Матфей исправляет на «из Назарета».
Имело ли «назарайос» какой-то особый смысл или просто так тогда обозначали выходцев из Назарета? В отсутствие других источников – непонятно. Это относится и к ответу Иисуса: «Это я», «Эго эйми», «Я есмь». «Эго эйми» можно понять как сокровенное имя Бога, «Сущий», а можно понять просто как «это я». Адвентисты дают «это Я», но заглавными буквами. В этом есть смысл, ведь у других евангелистов эти слова Иисус говорит перед первосвященником и они оказываются поняты именно как притязание быть Богом. Но здесь такого притязания нет? Как сказать – ведь дальше идет чудо, когда чекисты валятся на землю от потрясения…
Перефразируя сказанное однажды Иисусом: а кто может сказать о себе: «Это я»? Либо очень наивный, либо очень смелый человек. Чрезмерно простой либо через меру самоуверенный. «Я»… Чем ближе и четче Бог, тем дальше и расплывчатее «Я», и это хорошо. «Я» теряю наивную уверенность в том, что «есть» это просто, что «быть» - нормально, а «быть собой» - ну, а как еще? Кем еще? Тут наивное представление о Боге как об очень большом человеке начинает подвядать и протухать, потому что «человек» оказывается чем-то неубедительным и приблизительным. И слава Богу!
Вечная жизнь в самоуверенности, что «я есмь», была бы большой глупостью. И скукой. Да и невечная жизнь в такой самоуверенности – глупа и скучна. Бог – есть, а я – ну… пытаюсь быть… Очень страшно не быть, но это дурной страх, он подталкивает к тому, чтобы «как бы быть». Нужно бесстрашие сказать себе – другим не обязательно – «я это не я». «Меня нет». Я – это как бы я, Боже, спаси меня от какбыйности!