«Окончив речь, Иисус и Его ученики ушел за пересохшее русло Кедрона и вошел в сад сам и Его ученики» (Ио 18:1).
Греческий текст говорит, что Кедрон – «хеймару», «зимний ручей». На арабском и иврите это «вади» - промоины от декабрьских дождей. Так называют и глубокое ущелье, и небольшую речку или ручей. Слово «поток», как в синодальном переводе, или «ручей» вводят в заблуждение – воды там не было. Слово «долина» тоже не вполне точно: пересечь долину означает спуститься вниз по склону одного холма, пройти некоторое расстояние и подняться по склону другого.
Грамматика звучит странно на любом языке: глаголы в единственном числе, при этом «ученики» названы дважды. Возможно, ученики помянуты, потому что это объясняет, откуда Иуда знал, куда пойдет Иисус. В следующей фразе поясняется, что Иисус часто ходил в этот сад с учениками – то есть, и с Иудой.
Декабрьские дожди обильные, некоторые потоки бурные, волокут целые глыбы (не Кедрон!). Потом вода уходит под землю и отсюда ее высасывают корни растений.
Религиозный опыт – это не сама встреча с Богом, не ливень благодати и веры, это память о том, что встреча и ливень были, был танец под дождем, был, и только кажется, что все бесследно пропало. Иногда молиться означает не стучаться в небо к Богу, а забуриться в сухость. Не в подсознание – да и есть ли оно – а в глубину. Там тоже Бог, но не брызгающий и поливающий, а ждущий, когда мы вспомним, что жизнь не только серфинг на гробовой доске, но и вечность внутри нас.