«И за них Я посвящаю Себя,
Чтобы их освятила истина» (Ио 17:19)
Хорошо, что много переводов Евангелия, и я могу позволить себе эксперимент. В оригинале «освящены в истине». Все английские переводы именно так и воспроизводят (и церковнославянский – «освящены во истину»). Русские единодушно предпочитают «освящены истиной». А мне кажется, что точнее сделать истину не дополнением, не обстоятельством, а подлежащим.
Вообще, «освятить» это ведь очень простое явление – «выделить». Назначить. Избрать. В конце концов, осудить на казнь – тоже своего рода «освящение». Выделить на распятие. На мясной завод выделить двух человек. На стройку освятить одного человека.
Иисус в Четвертом евангелии постоянно играет со словами, словно размывая их границы, сбивая с толку. То Отец его освятил, то Он сам себя освятил:
«Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: «богохульствуешь», потому что Я сказал: «Я — Сын Божий»?» (Ио 10:36)
Давай четко! Либо Ты, либо Отец. У нас так!
А у Бога не так.
Смысл-то фразы простой: Иисус идет на смерть, чтобы мы ушли от смерти к жизни. Чтобы нас вырвать из серости, нужен не букварь, а боль, смерть, ужас. Истина не математическая, а какая-то другая. Эта истина избирает человека не как хозяин избирает из рабов одного за водой, другого колоть дрова, не как избиратель выдвигает президента, а… Ну вот как в ужасе от крови и корчей распятого, мы куда-то шарахнемся… Вот это шараханье нас и «выделяет». Кто не шарахнулся, тот не выделился, остался с распинающими. Крест каждого лупит по голове – не обязательно крест Христов, ужаса в мире много. Выбьет нас ужас от чужого страдания из привычки ко злу, из пещеры эгоизма или не выбьет? Освятит или не освятит нас простая истина – чужая боль есть единственное доказательство того, что ты человек, а не обезьяна, что есть Бог, и что надо быть с Богом, а от обезьяны в себе убежать – и именно к Богу.