«Ведь Ты дал Ему власть над всеми смертными с их телами,
Чтобы всем, данным Ему, Он дал вечную жизнь» (Ио 17:2)
Тут я решаюсь на довольно смелый шаг, переводя «над всякой плотью» как «над всеми смертными». Греческое «саркос» — буквально, мякоть, мясо – сравнивает тело человека с фруктом, у которогоде есть и кость, и мякоть, и кожа. Как только не переводят это «саркос»: «над всеми», «над всем живым» (Десницким), «над всеми живущими», «над каждым человеком», даже совсем уж несуразное «над человечеством».
Мне кажется принципиальными два момента. Вечная жизнь противополагается тут именно «смертной плоти», телу, которое обречено умирать. «Саркос» как нечто бездуховное и потому умирающее в Ио противопоставляется духу: дух животворит, плоть бесполезна (6:63), ханжи судят «по плоти», Иисус не судит никого (8:15). Убирать слово «тело» недопустимо уже потому, что у Иоанна ключевой монолог – в 6 главе – о причащении Тела Христа. Иисус не бестелесен, но Его Тело – источник вечной жизни. В этом отношении Иоанн идет намного дальше синоптиков, которые описывают «установение евхаристии» — как Иисус преломляет хлеб на Тайной вечере, но не дают столь развернутого пояснения идее причащения Телу Иисуса. Нужно оставить «тело», но нужно и выявить противоположность вечной жизни – смертности тела. К счастью, именно в русском языке слово «смертные» есть и оно вполне удачно тут может быть применено. Были смертные – стали бессмертные смертные.