«Говорит Ему Петр:
— Никогда Тебе не мыть ноги мне!
Иисус ответил ему:
— Если не вымою, ты не имеешь части со Мной.» (Ио 13:8)
Синодальный перевод дает подстрочник: «Не имеешь части со Мной». Это совершенно не по-русски, и блаженны переводчики, которые ищут замену, например «у тебя со Мной ничего общего». Есть вариант «у тебя со Мной нет общей доли». И всё-таки я оставляю как есть: слишком многое зависит от слова «часть», а что не по-русски, так пусть будет «местный колорит». Две тысячи лет прошло!
Проблема в слове «мерос» — «часть» — кстати, из очень древнего индо-европейского языкового запаса, так что и «минута», и «мера», и «метр», и «межа», и даже английское measure, — все отсюда.
«Мерой» в древнегреческом переводе Торы передает еврейское «удел» — у каждого колена Израилева был удел в Святой Земле (кроме левитов). На иврите это «хелек». Из этого Браун выводит теорию, что омовение ног — это таинство, подобное крещению, при котором ученики становятся обладателями доли в Царстве Божьем.
Все-таки это кажется слишком возвышенно и натянуто. Иисус Сам даёт объяснение умовению ног, вполне ясное, сразу после омовения. Служите другим. Никакой мистики. Более того, Иоанн увязывает омовение ног с предательством Иуды, о чем речь пойдет ниже и что уж точно никак не имеет отношения к «небесному уделу». Мыл Иисус ноги Иуде? Да, конечно. Кстати, помимо прочего, это означает, что у Иуды до самого последнего мгновения была возможность не стать Иудой. «Последнее мгновение» — это не когда он приводит стражников в Гефсиманский сад, а когда он вешается, предавая самого себя.
«Говорит Ему Симон Петр:
— Хозяин, не только мои ноги, но и руки, и голову.» (Ио 13:9)
С одной стороны, приятно добраться до фразы, где переводчики единодушны. С другой стороны, вредный апостол Петр начинает фразу с обращения «Кирие» и встает самый неразрешимый вопрос: это «Господин», «Господи» или «Господь». Звательный падеж оставлять? В религиозном регистре русского языка звательный падеж уцелел, никто не говорит «господине».
Впрочем, и «господин» не сильно говорят. Может, в роскошных ресторанах? В 1990-е «господин» стало появляться в обиходе, но исчезло с такой же быстротой, с какой автократия возвращала имущественное расслоение. «Господа» это там, где бриллиантами торгуют и стерлядь кушают, а где селедка с тапочками на полках, там… Там… Люди без названия. Ну кто сравнит Бога с человеком без названия (раньше бы сказали «без роду и племени», потому что называли по ним, по роду и по племени, типа «Иисус Галилеянин», «Иисус из Назарета»). Петру Иисус — не «галилеянин», Петр ведь сам галилеянин, а вот «назаретец» вполне.
Наверное, все-таки «господин» (кстати, понятно, что «Кирилл» от того же самого «кир»?), а не «Господь», потому что запрос-то какой у Петра. Если уж ты распознал в человеке Бога, надо о чем-то другом просить, так? Даже самый высокопоставленный человек — например, жена — всё-таки такой же человек, как ты. Даже самый низкоопустившийся Бог — всё-таки Бог. У Него надо просить бессмертия — и безо всяких там условий типа подставь щеку и полюби врага. Но я ставлю все же из двух вариантов третий: Хозяин. выше церемониального «господин», ниже «Господа».
Петр не хочет расставаться с Иисусом, панически не хочет, отсюда и глуповатая реплика. Дай Бог — в смысле, подай, Господи, всем такую глуповатость! Чтобы и руки были чисты от крови и грязи, от привычки тащить, что плохо лежит, и лупить, кто беззащитный. Чтобы голова думала не про поруководить, а про пообщаться. Чтобы глазки блистели, чтобы щечки горели от подставления врагам, чтобы щечки краснели от стыда, чтоб смеялся роток от счастья и восторга, и не кусался зубок, аминь.