России не существует. Не существует никаких стран. Разделённость людей по странам это коллективизм: попытка выжить в океане после крушения, то отпихивая товарищей по счастью не утонуть сразу, то завоёвывая их.
Страны не существуют, но отпихивание и завоевывание очень реальны. Страна, коллектив не отвечают ни за что, отвечают люди, которые их составляют. Бывают системы, структуры, которые больше, чем сумма элементов, их составляющих, но «страна», «государство», «народ» - намного меньше людей, которые в них числятся.
«Жить в России» означает жить с людьми, не с коллективами. Это не означает, что не бывает традиций, культуры, обычаев и навыков, которые передаются от одного человека к другому. Это означает, что без воли человека никакая традиция и страна ничего не могут, не навяжут. Ни рабство, ни свободолюбие не передаются через гены и хромосомы, конституции и воспитание. В любой момент любой человек может сделать свой личный выбор. Хотя это не так легко, как кажется, но и не так тяжело, как кажется. Чтобы не убить, не надо сильно напрягаться. Вот чтобы убить – надо.
Россия – очень несвободная страна, потому что люди ее по разным причинам не выбирают свободу. Россия – очень военная страна. Воюющих стран много, но военных стран мало. Россия — военная страна. «Страна гарнизонного типа», есть такая категория у социологов, и в ней очень мало стран, к счастью для всех. Обычная страна воюет, чтобы её жители жили лучше. Военные страны воюют ценой ухудшения жизни своих жителей. Британцы имели выгоду от Британской империи, русские от Российской империи выгоды не имели. Это нам не оправдание, это обвинение. К тому же у других стран война — побочный источник выгод, а главный всё-таки своя жизнь. В военных странах, включая Россию, если нет войны, то нет и жизни. Но когда это в России не было войны? Либо война, либо память о войне. Но обычно война. После Второй мировой войны, в третьем тысячелетии Россия — единственная в мире страна, которая ведёт успешные завоевания. Завоёванное маскируется под «освобождённое» с «независимым», но все, включая нас, прекрасно знают, что это просто военная хитрость.
Военная хитрость врёт, что милитаризм происходит от российского деспотизма. Деспотизмов много, большинство деспотов отлично обходятся без войн и боятся войн. В России же если царь проигрывает войну, его ненавидят, а если царь не воюет, его презирают. Это не Византия с Ордой на нас так повлияли. Всё сами, сами, и ныне, и прежде, но уж не во веки веков. С российским милитаризмом покончим либо мы, русские, либо человечество. Главное — покончить с ним надо, иначе он покончит с человечеством.
Внутри России военной есть мирная Россия. Она даже в каждом русском есть. Чтобы мирная Россия освободилась от военной, нужно прежде всего признать, что русские хотят войны. Хотим! Справедливой и несправедливой, войны превентивной и войны возмездия, войны гибридной и войны атомной — неважно. Так хотим, что воюем непрестанно, начиная с войны родителей против детей. Потом война учителей с учениками, а дальше просто мелкой пташечкой.
Особенно пакостная перемена случилась 25 октября 1917 года. До того Россия была хоть и военной страной, а всё-таки нормальной. Офицеры хотя бы были офицерами, солдаты — солдатами, крестьяне — крестьянами, да и интеллигенты были. После этого… Выжили крысятники, готовые обокрасть собственную жену, предать мужа, призвание, профессию, честь, соседа, ближнего, дальнего, врага, друга…
Это уже не просто военная страна, это страна дезертиров, которые смертельно боятся всего, включая войну, и поэтому уже не просто воюют, а палят во всех окружающих, включая друг друга, — но только палят в спину, чтобы самому не рисковать.
Дореволюционный деспотизм кажется чуть ли не раем — там всё-таки в последние пару столетий окно в Европу открыли, терпели Чайковского, Достоевского, и Толстого. Была всемирного значения культура, остался балаган с камуфляжем.
Конечно, ни о каком возвращении к тому деспотизму речи быть не может. Клин клином вышибают, а деспотизм деспотизмом не вышибить. Не в том ведь дело, что в России народ хороший, только вот деспоты плохие, или деспоты хорошие, держат плохой народ в узде. Да и не Толстой с Достоевским нужны, а свобода. Толстой с Достоевским уже есть, никуда не денутся, человечество их и для русских сохранит.
Что делать человеку в России, чтобы стать человеком? Выходить в пикет? Разбрасывать листовки? Эмигрировать? Эмигрировать – неплохой выход, но все не могут уехать. Что делать тем, кто тут навсегда?
Иногда – просто жить, не высовываясь. Бывают такие темные, пакостные времена. Но и жить «не высовываясь» можно по-разному. Можно пить, можно ворчать, можно пить и ворчать одновременно. А нужно думать, нужно искать правды и справедливости, нужно учиться доверять и проверять, изучать и понимать. Нужно учиться любить людей, именно любить, а не быть зависимыми от людей. Любовь освобождает от зависимости. Нужно учиться работать, быть профессионалом. Любить людей и не уметь заработать на жизнь – очень плохой вариант. Дауншифтинг. Уметь заработать и не любить – апшифтинг, ничуть не лучше. Эгоизм наивный и эгоизм прагматичный.
Россия – диктатура, диктатура тоталитарная и военная, но диктатура не так монолитна, вечна и неизменна, какой она пытается выглядеть. В ней время от времени случаются моменты провисания, послаблений, когда свободы становится чуть больше. Этим надо уметь пользоваться, к этому надо готовиться.
Речь идёт о простой, хотя трудной работе по превращению России в нормальную часть человечества. Ничего оригинального — только деспотизм и милитаризм любят оригинальничать, выдавая себя за «национальные особенности». Разделение властей, демократия, правовое государство. Реституция — возвращение отобранного у законных владельцев. Земли, заводов, домов. И не только русской земли — вернуть Японии японскую землю, Украине украинскую, Германии немецкую. Сами ведь говорили — без аннексий. Реабилитация — обеспечить тем, кого обобрали, возможность нормально жить, а не кинуть со стола бумажку с надписью «реабилитирован». Люстрация — отстранение от власти тех, кто превратил власть в дубинку и сказал, что так и надо. Детоталитаризация — уничтожение всех пропагандистских шедевров милитаризма и деспотизма, от памятников Ленину до государственного финансирования газет, религий, атеизма. Демилитаризация — уничтожение ядерного оружия, всего, в одностороннем порядке, без кивков на других, сокращение армии до европейских процентов, и прекратить торговать оружием, растлевая окружающих.
Работать на свободу означает иногда пользоваться ногами, выходя на демонстрации с митингами (только, пожалуйста, не считайте разрешённые демонстрации демонстрациями — ходите на них, если хочется, но не обманывайте себя). Иногда работа на свободу — это пользоваться руками, глазами, ушами. Главное же: работа на свободу это всегда работа мозгом. Не случайно же настоящая свобода пришла рука об руку с наукой, интеллигентностью, гуманизмом и прочими хорошими излишествами.